Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 17 – Николай Животов

— Значит, вы на свой риск и страх решаетесь производить повальный обыск в торговом помещении и частной квартире?

— Это не обыск вовсе, господин Куликов. Это, если вы ничего не имеете против, я хотел только удостовериться…

— Да я ровно ничего не имею. Только обыск-то сам по себе бессмысленный! Посудите сами, откуда же и какие черти возьмутся в подвале?

— Простите, господин Куликов, но, может быть, там вовсе не черти, а попал как-нибудь нечаянно человек.

— Ха-ха-ха! Вот это мило! Во-первых, «попасть» туда невозможно, потому что ледники и погреба на замке, и ключи у моих буфетчиков, а во-вторых, все наши жильцы, обитатели и соседи, благодаря Богу, живы и здоровы! А впрочем, я прикажу вам дать ключи от всех ледников и подвалов.

— Крики слышались, собственно, не из подвалов, а под землею, рядом с буфетом. Нет ли у вас там какого подземного хода или коридора?

— Это вы, батенька, у архитектора, строившего дом, узнайте, или еще лучше, разнесите дом по щепочке и увидите! Ах, я вас и сесть пригласить забыл, – так вы меня чертями напугали. Ну, садитесь. Митрич! Принеси нам красненького старого бутылочку; мы выпьем да и пойдем с вами, посмотрим.

— Нет, благодарю вас, мне некогда. Если позволите…

— Как хотите! Что же вам делать позволить?

— Удостовериться. Посетители ваши говорят, что они и сегодня утром слышали стоны.

— Удостоверьтесь, пожалуйста. Митрич! Веди господина околоточного, куда ему угодно. Хотите, и я с вами пойду.

— Если это не затруднит вас. У нас и понятые с собой; покойнее, знаете ли. Вы давно изволите жить в этом доме?

— Очень недавно. Всего несколько месяцев. Признаться, я и сам хорошенько дома не знаю.

— Вот то-то и есть. Здесь, рассказывают, когда-то завод был старинный, с подземными ходами и галереями.

— Это любопытно. Пойдемте, пойдемте.

На дворе начинало смеркаться. Шел нудный, осенний дождь. Завывал ветер.

— Не взять ли фонарей нам? Так ведь ничего не увидим.

— Разумеется. Пусть они нам и освещают.

Буфетчик открыл тяжелый висячий замок и распахнул двери. Пахнуло затхлой сыростью. Несколько ступенек вниз… Все спустились в такую духоту, что невозможно было дышать. Куликов первый выскочил назад. Наваленные груды хлама на деревянном помосте мешали сделать тщательный осмотр, да к тому же оставаться в этой атмосфере становилось нестерпимым.

Они хотели уже выходить, как вдруг полицейский вскрикнул:

— Слышите?

Все напрягли слух, и действительно, где-то в отдалении послышался слабый стон, перемешивающийся со стуком. Точно кто-то хотел выйти и не мог.

— Господин Куликов, пожалуйте сюда.

Куликов спустился, стал слушать.

— Да поверьте, что это у меня на кухне повар котлеты рубит, а вам в духоте кажутся стоны. Вы побудьте здесь еще, так совсем в обморок упадете.

— Воля ваша – отчетливые стоны!

— Пойдемте в другие погреба. Может быть, найдем.

— Положительно человеческие стоны и стук…

— Мудрено найти! Если бы мы знали все ходы и выходы, можно было бы осмотреть, а тут не найдешь ничего.

— Стоны в той стороне, около вашей кухни, посмотрите в леднике налево.

— Пойдемте.

Они спустились в ледник, набитый до крыши снегом.

— Ничего… Да здесь и не может быть слышно…

— Не хотите ли кухню осмотреть? Спросите повара, что он сейчас делал.

Когда они подходили к дверям кухни, то отчетливо услышали барабанный стук повара, готовившего битки и мурлыкавшего «Во поле береза стояла…».