Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 28 – Николай Животов

— Барин дома?

— Нет, не приходили.

— Если придет, скажи, что я погулять вышла и скоро вернусь.

— Слушаюсь.

И она почти бегом пустилась к заставе. «Красный кабачок» был по левой стороне, около самых заставных ворот. Вот показались уже и вывески. Елена Никитишна не думала ни о чем, не замечала прохожих и бежала.

— Леля, Леля! – послышался голос сзади.

Она обернулась и увидела догонявшего ее мужа.

— Настенька, – воскликнул Тумба, – ты уложила своего бутуза; иди-ка посидеть с нами. Смотри, Рябчик нас обыгрывает…

Настенька спокойно, с достоинством на своем красивом лице, в довольно изящном черном платье, подошла, сложив руки на груди, к Тумбе и стала за его спиной. Игра шла в банк, который заложил Рябчик. Понтировали^[9] на серебро, только Пузан и Тумба ставили скомканные бумажки. Всех играющих было больше двадцати человек. Некоторые играли пополам с другими или были в долгу у играющих. Игроки увлеклись ставками. Тишина нарушалась только редкими возгласами при расчетах, когда возникало сомнение. Тумба взял руку Настеньки и приложил ее к своим губам.

— А ты не хочешь попробовать счастья? – спросил он ее.

— Ты знаешь, я терпеть не могу карт.

— Что это за Настенька у него? – спросил Сенька-косой у своего товарища Федьки-домушника. Они не играли и стояли поодаль.

— А разве ты не знаешь ее? Это, брат, особа из редких. Она года два тому назад была львицей в Приказчичьем клубе и водила за нос одного старика со звездой Льва и Солнца^[10]. Ей теперь разъезжать бы на рысакак, а она полюбила вот Тумбу, пошла за ним. Сначала они в городе жили, но после разгрома в Конюшенной улице пришлось сюда переселиться. Сыскная полиция разыскивает его по двадцати восьми кражам и грабежам. Рисковать-то ему к ней ходить нельзя было, следили. Он предложил ей сюда переселиться. Видишь, как отлично устроились! Зимой он ее с ребенком отсылает в деревню, а летом здесь вместе живут.

— А ее не ищут?

— То-то поговаривают, что и ей, кажется, эту зиму здесь придется провести. В нее Васька-форточник влюбился и из ревности выдал их сыщику, рассказав все, как и где они живут. Пожалуй, теперь и ей не миновать этапа, если поедет в деревню.

— А хороша ведь.

— Да, недурна. И фигурой, и рожицей взяла!

— Она, стало быть, участия не принимает в его работах?

— Нет, видишь, какое она ему гнездышко устроила! И Тумбачонок маленький, и пища горячая, и уголок мягкий, теплый. Худо ли ему? Если бы нам с тобой по такому домику?! Умирать не надо!

— Это верно! Хорошая баба дороже всего! Всю жизнь скрасит.

Небезынтересно познакомить читателей с личностями Сеньки-косого и Федьки-домушника. Оба они начали свою карьеру в Вяземской лавре под ближайшим и непосредственным руководством Макарки-душегуба, который, после убийства семьи купца Смирнова и Аленки, бесследно исчез из Петербурга. Сенька сделался преемником Макарки в Вяземской лавре. Он до сих пор наводил грозу на всех ее обитателей. Курчавые волосы свешиваются в беспорядке на лоб и почти закрывают сильно разбегающиеся глаза. Густая растительность на щеках какими-то клочьями покрывает весь низ лица так, что издали он похож на какого-то орангутанга. Несмотря на свои тридцать – тридцать два года, он выглядит стариком: совершенно желтая кожа лица и рук покрыта морщинами. Страх, который вселяет Сенька, объясняется его заведомой жестокостью. Всем памятен изрубленный в котлету труп, найденный в стеклянном коридоре лавры. Многие видели, как Сенька душил и после рубил рябого Степку, предавшего его полиции, но никто не смел сказать об этом, и Сенька вышел из суда оправданным. Долго не могли забыть, как Сенька заманил в лавру богатого купца, обобрал его, задушил и выбросил тело на двор. Так никто после и не узнал, кто был этот человек, а в убийстве хотя и подозревали Сеньку, но улик никаких не было. Десятки раз Сеньку ловили, судили и всегда оправдывали, потому что на суде он защищался лучше всякого адвоката, а с поличным поймать его не удавалось. Сотни раз полиция его высылала, но всякий раз он тотчас же возвращался, потому что без труда убегал из этапа, не доходя даже до места административной высылки. В конце концов на него рукой махнули и отступились, а товарищи-бродяги с умилением взирали на него как на достойного преемника Макарки-душегуба. Однако сходиться или дружить с ним никто не решался, за исключением одного Федьки-домушника. Этот Федька – беглый из Сибири поселенец, успевший на своем веку загубить тоже немало христианских душ… Его специальность – влезать в квартиры и дома для совершения краж, – и отсюда его прозвище. Оба одних лет, одного вида и одних инстинктов, они сошлись близко и бо’льшую часть преступлений совершали сообща, вместе. Раньше их было трое, но третий – Ворон – исчез с прошлого года, вот при каких обстоятельствах. Однажды, в окрестностях Новгорода, в лесу, они повесили одного встретившегося им молодого человека. Напали, повалили, сделали петлю и вздернули на дерево. А пока несчастный умирал в агонии, они его раздевали и грабили.