Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 30 – Николай Животов

— Не подстроит! Он знает, что я тоже шутить не умею. У нас в тайге, в Енисейской губернии, за такие штуки против товарищей короткий суд: связывают по рукам и ногам и кладут на муравейник на съедение муравьям. И здесь с ним то же будет, если посмеет!

Солнце было уже высоко, когда товарищи кончили игру. Тумба предложил выпить разгонную. Встала Настенька, спавшая не раздеваясь. Все начали чокаться, благодарить хозяев.

Через четверть часа лужайка опустела. Тумба остался один со своей семьей. Он потянулся, зевнул и полез в свою хижину. Измученный Тумба скоро захрапел богатырски. Не спала только Настенька, укачивавшая ребенка. Вдруг она услыхала какой-то шорох около хижины и увидела огненные языки. Она стала расталкивать мужа, но тот спал непробудно. В хижине нельзя уже было дышать от дыма, когда наконец Тумба протер глаза, вскочил и стал отворять дверь. Она не поддавалась. Несколько сильных ударов плечом не могли распахнуть дверь. Дыму набралось столько, что Настенька с ребенком лежали уже неподвижно. Сам Тумба терял сознание.

Туманная, холодная, мокрая петербургская осень вступила в свои права и сделала окраины города непроходимыми. Топкая, жидкая грязь толстым слоем покрыла улицы, тротуары, а постоянная мокропогодина сверху окутывала обитателей пронизывающей сыростью.

Без особой нужды в эти мрачные дни никто из степенных жителей не выползает из своих щелей; только рабочие толпами ходят на фабрики и заводы да забулдыги-пьяницы таскаются по кабакам. Приличный экипаж, порядочно одетый прохожий здесь такая же редкость, как солнышко в хмурый день. Неудивительно, что все заставные аборигены разинули рты, когда увидели ландо на резиновых шинах, с трудом пробиравшееся к «Красному кабачку». Целая толпа народа провожала редкого гостя, тыкая на экипаж пальцами и задавая друг другу вопросы:

— Кто бы это мог быть? Не ревизовать ли нас енерал какой приехал?

Ландо остановилось у подъезда квартиры Куликова. Двери распахнулись, и молодой господин скрылся в подъезде.

— Э-э-э… – протянул Никола-кузнец, постоянный гость «Красного кабачка», – я видел этого господина. Он как-то недавно приезжал к хозяину. Только тогда он на простом извозчике был.

Куликов был дома. Он ждал посетителя и сам вышел ему открыть двери. Это был тот самый молодой блондин, с которым недели две тому назад Куликов вел у себя таинственный разговор о графе, его камердинере и прочих.

— Наконец-то, Игнатий, – проговорил Куликов, – а то я начинал уже беспокоиться! Ведь мне будете теперь очень нужны. Скоро ведь моя свадьба, а я хочу покончить до свадьбы все дела; у меня, кроме вашего, большое дело с богатой купчихой Коркиной.

— Но почему, Иван Степанович, вы торопитесь? Разве будущая жена вам помешает или вы собираетесь медовый месяц за границей проводить?

— Ничуть не было. Садитесь. Выпить хотите? У нас будет после свадьбы масса возни с тестем, от всех этих дел голова кругом идет. Больно уж много всего сразу прикопилось.

— Но все, кажется, идет благополучно?

— Не клеится только у меня с Коркиной. Она еще до сих пор не являлась. Жду только завтра… А там нужно будет что-нибудь придумать. Ну, рассказывайте, у вас что? Все готово?

— Через несколько часов мы должны быть там. Все необходимое у меня в ландо. У вас никаких препятствий нет?