Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 34 – Николай Животов

— Ильюша! – закричала больная, собрав последние силы, и упала без чувств на подушки.

Илья Ильич услыхал этот крик, прибежал в спальню и увидел храпевшую в углу горничную и бесчувственную жену, голова которой свесилась с постели. Он бросился к ней. Больная не приходила в сознание. Ногой растолкал он служанку и послал ее скорее за доктором. Весь дом поднялся на ноги. На дворе начало светать. Принесли льду, терли виски, давали нюхать нашатырный спирт. Только через полчаса, когда явился доктор, удалось вывести больную из продолжительного обморока. Она несколько раз вздохнула, открыла глаза, но сейчас же опять закрыла их от нестерпимой головной боли.

— Как могли вы оставить жену одну ночью! Верно, она чего-нибудь страшного испугалась, – укоризненно заметил доктор.

— Жена покойно уснула с вечера, я долго сидел и оставил на смену горничную.

— Вон, негодяйка, – закричал Илья Ильич, увидев Дуню, – вон, чтобы тебя ни минуты не было здесь.

— Простите, барин, я…

Но Илья Ильич не дал ей кончить и, схватив за шиворот, вытолкал из комнаты.

Елена Никитишна медленно приходила в себя, и только через несколько часов сознание совсем вернулось к ней, хотя с трудом, могла шепотом говорить.

— Дуня где? – был первый ее вопрос.

Илья Ильич очень удивился:

— Зачем тебе Дуня?

— Позовите… Пусть тут сидит…

— Леночка, я прогнал ее, она всю ночь спала и чуть не убила тебя… Я велел приказчику рассчитать ее.

— Что?! Как?! Нет, нет, верни скорей! Она нужна мне, скорей, скорей. Ай, голова! Верни скорей!

— Не раздражайте больную, – шепнул доктор, – исполняйте все, что она приказывает.

Илья Ильич выбежал на кухню. Старательный приказчик в точности исполнил приказание хозяина и, давно уже рассчитав горничную, выгнал ее из дому.

— Беги, разыщи ее, барыня требует.

— Где же теперь ее разыщешь? Побегу, попробую.

— Сейчас она придет, – успокоил Илья Ильич жену, вернувшись в спальню.

— Спасибо, – прошептала больная, – Ильюша, худо мне. Пошли опять за священником.

— Полно, Леночка, успокойся! Ты изводишь себя только.

— Нет, пошли, мне надо, я хочу. Я могу… Мо…

Она не договорила и закрыла глаза.

— Что это Ивана Степановича четвертый день нет, – произнес за обедом старик Петухов, – не послать ли справиться, здоров ли он.

— Он сегодня мимо проезжал. Верно, занят, – ответил один из мастеров. – Говорят, он трактир свой продает.

— Продает, – протянул Петухов, – что так! Он мне ничего не говорил. Может, так, зря болтают! У него торговля хорошо идет, расчета нет продавать. Пустое, верно, толкуют.

— Скандалы, драки там все происходят, мазурики разные собираются, полиция вмешалась, может быть, потому и продает.

— Не слышал, не слышал, он сказал бы, скрывать нечего.

— Да ему расчет прямой прикончить! Женится на Агафье Тимофеевне, заводом займется. Что же ему?

— Положим, это верно. Я сам просил его. Кому же, как не зятю, дела в руки взять. А работы у нас хватит ему по горло! Только все-таки, думается, он сказал бы мне.

— Мало вы его, папенька, знаете, – заметила Ганя. – Вы меня вот корили, что он мне не нравится, а спросите всех ваших мастеров, помощников, служащих, рабочих! Все говорят, что он им не нравится и человек, видимо, не из добрых.

— Правда, Тимофей Тимофеевич, – подтвердили в один голос трое мастеров. – Не пара он Агафье Тимофеевне.