Онлайн книга «Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни»
|
Они прошли в комнату. — Смешно ведь сказать. Папенька ваш – человек старый, опытный… Выдает дочь и не знает за кого!.. Куликов, Куликов… А кто такой этот Куликов? Мещанин, крестьянин, купец или дворянин?! Эх! Грехи… Ослепление как найдет – ничего мы, грешные, не видим! — А разве, Николай Гаврилович, это не все равно, из каких он? — Конечно, не все равно. Но главное-то в том дело, что при справках может истина обнаружиться, истина, которую он скрывает. Может, он судился и лишен прав?! — Да разве такие могут в купцах состоять и рестораны держать? — Временными купцами могут быть. А если и не могут, так ведь скрыть могут! — Что это значит, что его четвертый день нет? Не раздумал жениться? — Не таковский! Небось! Случай не упустит! Красавицу-девушку берет, с заводом и капиталом! — Спасибо вам, Николай Гаврилович, спасибо! Ганя с чувством пожала его руку и побежала домой. Она почувствовала облегчение. Мелькнул как бы луч надежды! XVII. Сенька-косой После жестокой порки Сенька-косой часа полтора пролежал почти без чувств… Он слабо стонал и скрежетал зубами… Стонал от боли и скрежетал зубами от бешеной злобы. Как! Его! Сеньку-косого! Выдрали публично, позорно! Нет!! Этого пережить он не может! Он должен жестоко отомстить за свой позор и покрытую рубцами спину… Федька-домушник не отходил от лежащего друга и прислушивался к каждому его вздоху. — Сеня, плохо тебе? – спрашивал он шепотом стонавшего. — Ничего… Вынесу, потому что… Надо… Перерезать их… Всех… Всех… И ее… И поросенка… Всех… Слышишь? Ты поможешь мне! — Еще бы! Помогу, помогу, только отдохни… Чуть не убили, проклятые… В три кнута, ракалии!.. Тебе не встать ведь?! — Встану, – прохрипел Сенька, – и сегодня же отомщу! И несмотря на страшную боль, он приподнялся; опираясь на товарища, он встал на ноги, но, сейчас же застонав, опять лег на траву… — Нет, еще надо полежать! Слышишь, хохот какой? Это они веселятся! Веселитесь, веселитесь! Петух не пропоет, как мы сведем с вами счеты! Веселей смеется последний! Ох! Сенька закрыл глаза… Сидевший рядом Федька прислушивался к отдельным звукам, долетавшим с полянки Тумбы… Прошло около часу… Шум и возгласы начинали стихать… Очевидно, пир приходил к концу… Дремавший Сенька вскочил… Его физиономия судорожно искривилась от боли, но он не произнес ни одного звука… — Чего ты, – успокаивал его Федька, – ляг, еще полежи… Рано еще… Отдохни хорошенько… — Пойдем, – глухо произнес Сенька и, повиснув на его руке, потащился сквозь кустарник… Федька не возражал… Он знал, что Косой не допускает никаких возражений! Они прошли кустарник и вскоре увидели лужайку пиршества, начавшую пустеть. Оставалось еще человек десять, но и они готовились откланяться хозяину. — Собирай сухие сучья и камни, – шепнул Сенька товарищу. Тот молча повиновался. Сенька не мог еще стоять на ногах без посторонней помощи и прилег на траву. — Федька, еще, еще, больше собирай, больше, – шептал Сенька. Домушник и так старался. Он смутно догадывался, что Косой задумал, но не смел подавать советов. — Тс-с! – произнес Сенька. Федька залег в кусты, и оба они притаили дыхание. В нескольких шагах от них прошли четверо гостей Тумбы. Они весело болтали и смеялись: — А что Сенька? Жив ли он после порки? — Да, выпороли здорово! Я ему тоже подсыпал пяток горячих! Пусть помнит! Насолил он всем. |