Онлайн книга «Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни»
|
— Поздновато, господа, теперь об этом толковать. Мы пили уже за сговор. — Мы ведь к слову только. Конечно, ваша родительская воля. — Ганя теперь сама хочет. Сама приходила просить меня! — Дай Бог всего хорошего. Мы обещаемся служить Агафье Тимофеевне, как вам служили, только наше дело ведь маленькое… — Спасибо, господа, спасибо, я не сомневаюсь в вашей преданности нашему семейству и надеюсь на вас… Вы не оставите мою Ганю… Встали из-за стола. Ганя поцеловала руку отца и сделала Николаю Гавриловичу Степанову знак рукою. Они вышли вместе. Николай Гаврилович был пожилой уже человек, около двадцати лет управляющий конторой завода Петухова. Он был женат, имел большую семью и отличался редким добродушием, честностью и прямотой характера. Он раньше старика Петухова заметил страдания и перемену в Гане, заметил изменившееся обращение с ней отца и наглое, грубое домогательство Куликова. Больше всего его возмущало циничное обхождение Куликова с хозяйской дочкой; он позволял себе третировать и дразнить Ганю, потешаясь над ее чувствами и душевными страданиями. Сегодня, после обеда, когда она вышла из столовой, Николай Гаврилович, удивленный, обратился к девушке: — Неужели это правда: вы сами просили папеньку ускорить вашу свадьбу! — Ах, Николай Гаврилович, не знаете вы всего! — Неужели я не заслужил вашего доверия? Почему же вы не хотите сказать мне всего? — Стыдно мне, Николай Гаврилович, наглупила я, как девчонка, и теперь приходится вот расхлебывать! — Вы не хотите рассказать? — Могу, могу. Слушайте. Она низко опустила голову и вполголоса рассказала в подробностях весь свой визит Куликову. Степанов слушал ее напряженно, боясь проронить слово. Когда девушка кончила, он воскликнул: — Подлец! Вот ужасный подлец! И это ваш будущий муж! И с таким негодяем вы обречены жить всегда! — Жить?! Не только жить, но находиться в его власти. Когда он стиснул мне тогда руку, я после два дня не могла владеть ею, распухла, покрылась багровыми пятнами! Воображаю, если бы он ударил меня! — Ах, Агафья Тимофеевна, что вы наделали?! И как можно было так опрометчиво поступать!! Знаете ведь, что он негодяй, и живьем дались ему в руки! Он хуже еще мог что-нибудь сделать! — Вы упрекаете вот, а сами думали, думали и ничего не могли придумать! — А вот и придумал! Ганя вскрикнула от радости и уставилась на него: — Придумали?! Говорите, говорите скорей, что?! — Вот что! Мы с вами уверены, что он негодяй! Надо доказать это, надо скорее собрать сведения о нем! Вы старайтесь тянуть сколько можно свадьбу, а я займусь расследованием его прошлого, соберу справки, пойду хоть в Сибирь, за границу, все раскопаю, выкопаю! Возьму отпуск и уеду! Не может быть, чтобы мы ошибались! Когда мы привезем вашему папеньке доказательство, тогда разговор будет другой. — Голубчик, Николай Гаврилович, как мне благодарить вас?! — Нечего благодарить! Успеете еще поблагодарить, а теперь надо скорее действовать! Мы и так много времени потеряли! Вы продолжайте заниматься в конторе, учитесь на заводе, входите во все… Наши все помогут вам от души, а вы ведь умница. Постарайтесь только затянуть приготовления к свадьбе… Если я должен буду уехать, я буду писать вам все подробно… А теперь пойдемте в контору и сейчас же сделаем первый шаг. |