Онлайн книга «Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни»
|
— Все в грязи, запущено, не убрано! Подлецы лодырничают, а хозяин страдай, терпи убытки, разоряйся! – причитывал он, посматривая на избитого, который с трудом поднимался, придерживаясь за поясницу. Служащие у Куликова привыкли получать побои как от хозяина, так и от обоих его буфетчиков, поэтому сторож не протестовал и молча перенес побои. Он знал, что всякое возражение или оправдание усилили бы только хозяйский гнев и побои были бы еще сильнее. Походив по заведению, он вернулся опять в квартиру. Следователь приглашал его к двенадцати часам утра, а теперь нет еще девяти. Он надел пальто, шляпу, взял трость и вышел на улицу. Сумрачное, дождливое утро, холодный ветер, грязь – все усиливало только мрачное его настроение. Извозчика не было, он пешком пошел к заставе, чтобы сесть на конку. У самой заставы он увидел толпу народа и в толпе Илью Ильича Коркина, без шляпы, с развевающимися волосами и блуждающими глазами. Его крепко держали за руки и насильно тащили домой, а он отбивался и все кричал: «Держи, держи, не пущу, назад!» — Что это такое? – спросил Куликов одного из толпы. — Лавочник здешний рехнулся. — Что же он? — А Бог его знает! Кто говорит – жену арестовали, а кто рассказывает, что она с другом от него бежала, а он, сердечный, вишь, ловит ее! Неизвестно… — Давно бежала? — Только что карета уехала, он догонял. Да где догнать, коли ежели не в своем, значит, уме! У самого дома Куликов увидел главного приказчика Ильи Ильича. — Что это стряслось у вас? – обратился к нему Куликов, указывая на приближающуюся толпу. — Понять не можем! Все было по-хорошему, недавно хозяйка захворала, священника приглашала, вчера поправилась было, мы все рады так были, любят уж больно все ее, а сегодня вдруг околоточный с каретой пожаловал и увез хозяйку-то! Илья Ильич провожал, ничего, целовались, плакали, расставаясь, он сам и в карету посадил! Только что карета тронулась, а он заорал благим матом «держи» и побежал сзади. А какое «держи», когда околоточный везет, кто же задержать может? — Удивительно! А куда повезли ее? — Кучер сказывал, в окружной суд, к следователю, а по какому делу – никто не знает! Шептались хозяева всю ночь, спать не ложились, а какое дело – неизвестно. Толпа подошла совсем близко. Куликов не сомневался теперь, что жена все рассказала мужу, и потому заблагорассудил не попадаться на глаза помешанному. Он посмотрел на часы и, осторожно выйдя из лавки, пробрался сквозь толпу на шоссе; он пошел опять к заставе. «Дело разыгралось, – думал он, – жаль только, что мне примазаться не удалось! Состояньице у них кругленькое, а все теперь прахом пойдет! Ей каторги не миновать, ему ничего не нужно в больнице, детей нет, куда же все это? Как бы это пристроиться, хоть опекуном, что ли! Эй, дура, дура! Не могла ко мне прийти – мы гораздо дешевле бы все устроили! Вот только вопрос, что она наговорила? Не запутала ли меня?» Куликов подошел к заставе, нанял извозчика и поехал к следователю. Дорогой он не переставал придумывать способы покушения на капиталы Коркиных. «Вот уж совсем безобидно! Выморочные деньги! А говорят, до двухсот тысяч деньжат. Эврика! Предъявить разве вексельков Ильюши на семьдесят-восемьдесят: какой спор возникнет, можно с опекуном поделиться! Недурно, черт возьми, придумано!» |