Книга Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни, страница 47 – Николай Животов

— В таком случае я ничего не могу сказать! Игнатия я уже уволил.

— Как угодно. Нам он не нужен даже в качестве свидетеля.

По распоряжению следователя, два чиновника набросали, со слов графа, приблизительные фигуры и виды пропавших драгоценностей; эти снимки были литографированы и разосланы во все ювелирные магазины, ломбарды и лавки, торгующие золотом, с обязательством непременно задержать и представить в полицию человека, который принес бы подобные вещи продавать или закладывать. Обыкновенные громилы торопятся сбывать добытые преступлением ценности, и если бы кто-нибудь явился с похищенным футляром, то напасть на след убийц было бы не трудно. За всеми грязными трактирами и вертепами был установлен строгий надзор, и каждая личность, сколько-нибудь подозрительная, немедленно задерживалась и опрашивалась. И несмотря на все эти меры, убийство камердинера оставалось загадочным и нераскрытым.

Прошло около недели – ничего нового не было открыто. Граф Самбери уехал назад, за границу, кончать курс лечения на водах. Убитого Антона Шпата похоронили с большою торжественностью как верного и честного слугу, павшего жертвой своей службы. Граф выдал на его похороны тысячу рублей и обещал вознаградить родственников покойного, если они найдутся.

Кровавое дело семнадцатого сентября начинало уже забываться, сменившись другими злобами дня, как вдруг в газетах появилось лаконическое извещение:

«По слухам, полиции удалось напасть на след убийц камердинера. Задержан человек, пытавшийся сбыть одну из похищенных убийцами драгоценностей. К обнаружению личности задержанного приняты меры».

Сообщенные слухи оказались отчасти достоверными. Действительно, к одному из ювелиров явился прилично одетый господин с заказом приготовить свадебный подарок невесте. Господин просил сделать массивный прибор, то есть серьги, брошь и браслет с крупными бриллиантами.

— Камни я прошу вас вынуть вот из этого браслета.

И он вынул из кармана футляр с браслетом, в котором горели чудные солитеры.

Ювелир пристально посмотрел на вещь, взглянул на господина, потом достал из ящика литографированный рисунок и сличил.

— Посмотрите, – произнес он, – не может быть сомнения, что это тот браслет.

— Какой тот! – воскликнул господин и страшно побледнел; его руки задрожали, так что он выронил футляр.

— Этот снимок с браслета графа Самбери, похищенного при убийстве его камердинера семнадцатого сентября. Вы, верно, читали в газетах?

— Что вы болтаете вздор! Это мой фамильный браслет. Я…

И господин назвал громкую фамилию.

— Простите, но я имею строжайшее приказание задержать всякого, кто явится с вещами, похожими на эти снимки.

— Вы, кажется, хотите разогнать всех своих заказчиков? Это мне нравится! Да все браслеты, а тем более бриллианты похожи! Значит, вы всех будете задерживать?!

— Но какое сходство?!

— Я не вижу полного сходства. Извольте. Я сделаю вам удовольствие. Потрудитесь взять мой браслет, ваш рисунок и поедемте вместе к следователю.

— Ах, очень вам благодарен, очень, очень, – засуетился ювелир. – Простите, но ведь наше положение щекотливое. Строгое приказание… Нам это очень неприятно, но мы обязаны.

— Хорошо, хорошо, одевайтесь и едемте, мне некогда, мы дорогою поговорим о подробностях работы. У меня будет для вас еще несколько заказов к свадьбе. Я женюсь на княжне.