Онлайн книга «Верой и Правдой»
|
— Вы пытаетесь остановить химическую реакцию, Калмыков. Это бесполезно. Россия – в тигле. Ваш влиятельный вельможа – один из реагентов. Вы – другой. Исход реакции пока неизвестен никому. Даже мне. И знаете, что меня интересует больше всего? — Что? — Какой след оставит наша реакция… в душе, например, вашего сына. Вот истинная алхимия. Превращение не металлов, а человеческих душ под воздействием исторического огня. В горниле истории. Денис похолодел. Фламанд знал всё. Но сейчас это не было угрозой в прежнем смысле. Это было философское наблюдение, от которого стало ещё страшнее. — Если вы тронете моего сына… — Я? Нет, – Фламанд искренне удивился. – Я же уже говорил вам ранее, что никогда не практикую насилие лично. Я лишь изучаю последствия. Но реакция, мичман, бывает бурной. Осколки летят в разные стороны. Кого заденут… это уже дело случая. Вы, защищая его, можете сами непреднамеренно толкнуть его под эти осколки. Парадокс, не правда ли? Он взглянул на карманные часы, висевшие на цепочке. — Мне пора. Меня ждут. Было приятно побеседовать вновь с мыслящим человеком. Вы могли бы стать неплохим натурфилософом, имей вы соответствующее образование. Жаль, что обстоятельства делают нас противниками. Но и противостояние – форма связи, только со знаком минус. Он кивнул, повернулся и пошёл обратно к оранжерее, его тёмная фигура быстро растворилась в зимних сумерках. Денис остался один среди замёрзших тисов. Его трясло, но не от холода. От холодной, рассудочной бесчеловечности только что услышанного. Фламанд был страшнее любого головореза из числа подручных Голицына. Фламанд был готов убивать из чистого, незамутнённого любопытства учёного, ставящего эксперимент над целой страной. Теперь Денис понимал, что это была не только политическая интрига. Это была война идей, война картин мира. С одной стороны – грубая, энергичная, прагматичная сила Петра, ломающая старое и строящее новое любой ценой. С другой – изощрённая, холодная идеология «естественного порядка», готовая уничтожить нарушителя гармонии как инфекцию. И между ними – он, его семья, Пашка, капитан Артамонов, старая нянька Марфа… всего лишь «реагенты» или мелкие «осколки». Он очнулся от оцепенения и вышел за ворота Аптекарского огорода. Вечерело. Где-то в городе, в доме на Английской набережной, Голицын и Фламанд, вероятно, уже обсуждали детали завтрашнего ужина. А Пашка в это время, наверное, мыл копыта княжеским лошадям, готовясь к своей роли. Денис пошёл в сторону Васильевского острова, сжимая в кармане кулаки. Теперь у него не оставалось сомнений. Остановить «реакцию» было необходимо. Не ради царя, не ради империи. Ради того, чтобы его собственный сын не стал ни «осколком», ни «продуктом превращения». Чтобы он мог просто жить. А для этого нужно было разрушить сам «тигель». * * * Возвращение в слободу на Васильевском острове стало для Дениса путешествием по иному Петербургу. Город, ещё недавно казавшийся гигантской стройкой и ловушкой одновременно, теперь приобрёл чёткие, почти тактические очертания. Каждый поворот улицы, каждый квартал он мысленно отмечал как возможный рубеж обороны или путь к отступлению. Слова Фламанда – «реакция», «осколки», «тигель» – звенели в ушах. В избе, где его ждали Дуняша с сыном. Денис, сбросив промёрзший кафтан, коротко пересказал ей суть разговора с алхимиком. |