Книга Верой и Правдой, страница 134 – Александр Ольшанский

Но то, что Калмыков услышал от вернувшегося после своих хлопот Пашки, перевернуло их планы с ног на голову. Пашка, словно ушат ледяной воды на голову вылил.

— В доме Голицына все приготовления к приёму отменены! Днём князь на карете лично возил что-то важное в Кунсткамеру. С охраной. В руках держал кожух тканный. Сам видел. – Выпалил Павел и растерянно посмотрел на Дениса с Дуняшей.

— Ты сам видел? – Резко спросил Денис, поднимая голову. – Что за кожух, какой по размеру?

— Сам. Кожух в аккурат под кубок, – взволнованно сообщил Красин.

— Что ж, надо придумывать новый план. – Спокойно сказала побледневшая Дуняша.

Воздух был густ от напряжения. Денис опустил плечи. Он вышел из комнаты и выругался.

— …Значит, они уже перевезли кубок в Кунсткамеру. А этот англичанин при Голицыне и вправду не считает себя убийцей, – тихо проговорила Дуняша, качая люльку. – Для него всё это – словно переливание жидкостей из колбы в колбу. Страшно.

— Страшнее любого душегуба, – согласился Пашка, точа на бруске свой нож. – Такого и за грудки не возьмёшь, и в глаза не посмотришь – совести нет. Одни вычисления.

— Его вычисления мы можем переиграть, – сказал Денис, подходя к столу, где были разложены планы. – У нас есть один вечер, чтобы действовать. Раз всё так обернулось, Павел теперь свободен и поможет нам здесь. Нам нужно попытаться не просто выкрасть кубок из Кунсткамеры, но и суметь вручить его вместе с докладной государю через его доверенных лиц. А если нам не удастся его выкрасть, нужно, чтобы Голицын вручил «дар» государю, уверенный в своём триумфе. Иначе он либо вновь отменит всё, либо найдёт какую-то замену своему злодеянию, и мы проиграем.

— Так и есть. Лучше нам побывать в Кунсткамере до торжеств. Осмотреться там, – заключила Дуняша, её взгляд стал острым, сосредоточенным.

Это был риск, но риск оправданный. На следующий день, в полдень, они отправились на стрелку Васильевского острова. Кунсткамера, ещё не достроенная до конца, уже поражала воображение. Массивное каменное здание с высокой башней, увенчанной армиллярной сферой, символом вселенной, возвышалось над низкой застройкой острова. У входа, несмотря на будний день, толпился народ – от щеголей в париках до простолюдинов в зипунах. Вход, как гласила вывеска, был «для всех чинов людей безденежно», что являлось прямой волей Петра: наука должна быть доступна каждому.

Внутри царил полумрак и густой, странный воздух – смесь запахов старого дерева, пыли, воска и чего-то едва уловимого, химического. Первый этаж был отдан под «натуральные диковинки»: чучела экзотических птиц с яркими, потускневшими перьями; зубы и челюсти невиданных рыб; заспиртованные в огромных стеклянных баллонах уродцы – двухголовые ягнята, сиамские близнецы, младенец с циклопическим глазом. Народ глазел, ахал, крестился. Денис с семьёй, стараясь не выделяться, двигались вместе с потоком. Они внимательно запоминали расположение помещений, лестниц и переходов между залами.

На втором этаже располагались «искусственные раритеты»: коллекция монет и медалей, старинное оружие, астрономические инструменты. И здесь, в отдельном, охраняемом гренадером кабинете, находились сокровища, привезённые из Голландии: знаменитая анатомическая коллекция доктора Рюйша, его «препараты» – засушенные и инъецированные воском органы и целые детские тела в изящных, жутковатых позах. Дуняша, взглянув на это, побледнела и крепче прижала к себе Алёшу, закутанного в одеяло.