Книга Верой и Правдой, страница 162 – Александр Ольшанский

— Ваше императорское величество!

Голос, громкий, резкий, сорвавшийся почти на крик, прорезал бархатную речь князя, как нож. В наступившей мертвой тишине он прозвучал оглушительно. Все головы повернулись к источнику звука. Из ряда офицеров вышел молодой лейтенант с тёмным, скуластым лицом. Шаг его был твёрд, но по белизне костяшек на руках, сжимавших свёрток, было видно, какое нечеловеческое усилие это ему стоило.

На лице Голицына не дрогнул ни один мускул. Только глаза, холодные и острые, как шило, вонзились в Дениса.

— Ваше величество! – повторил Денис, останавливаясь в трёх шагах от царя и князя. Внутри всё сжалось в ледяной ком, но голос, к его собственному удивлению, звучал чётко и громко. – Чаша, которую держит в руках князь Голицын, есть не дар просвещения, но орудие убийства! Прошу выслушать обвинение в государственной измене и покушении на вашу священную особу!

В зале воцарилась тишина, столь полная, что слышно было, как потрескивают поленья в камине и шипит фитиль какой-то свечи. Лица застыли в гримасах изумления, ужаса и жадного любопытства. Пётр медленно перевёл взгляд с Дениса на Голицына и обратно. Его брови слегка поползли вверх.

— Что за дерзость, лейтенант? Имя твоё?

— Лейтенант флота Денис Калмыков, ваше величество. И дерзость моя – в жажде правосудия.

— Обвинение тяжкое, – сказал Пётр, и в его голосе зазвучала опасная, змеиная мягкость. – Говори. Но помни: клевета на столь высокую особу карается смертью. Докажи.

Голицын, всё ещё держа кубок, обернулся к Денису. На его губах играла лёгкая, снисходительная улыбка.

— Юноша, видно, болен горячкой или повредился в уме от тягот службы. Неужто ты полагаешь, что его величество и все присутствующие здесь поверят бредням какого-то безродного выскочки низкого происхождения против слова князя Гедиминова рода?

— Моё происхождение здесь ни при чём, ваше сиятельство, – возразил Денис, чувствуя, как гнев пробивает ледяную скорлупу страха. – Речь о делах. А дела ваши говорят громче любой родословной.

Он развернул принесённый свёрток. Там лежали аккуратно переписанные листы – те самые, что готовила Дуняша.

— Всё началось с браслета «Девять глаз Ибиса», поднесённого вашему величеству в 1716 году в Архангельске через светлейшего князя Меншикова. Браслет сей содержал яд и был шифровальным ключом для сообщников заговора. Расследование, проведённое мною, привело к сети алхимиков, связанных с английской масонской ложей «Просвещенные Близнецы». Их целью было внедрить в ваше окружение отравленные предметы, дабы сеять смуту и остановить реформы. Первой жертвой стала фаворитка Мария. Последней целью были вы, государь.

Он говорил быстро, чётко, выкладывая факты, как бухгалтер сводит счётные книги: история с браслетом, смерть фаворитки, его собственные допросы и оправдание, поиски в Архангельске, расшифровка переписки, в которой фигурировал «Дар Феникса». Зал слушал, затаив дыхание. Пётр не сводил глаз с Дениса, его лицо оставалось каменным.

— Всё это – плод больной фантазии! – холодно парировал Голицын, когда Денис закончил. – Бумаги можно подделать. Расшифровки – выдумать. Где свидетели? Где вещественные доказательства, кроме этих чернильных клякс?

— Доказательство первое – сам кубок, – сказал Денис, указывая на чашу в руках князя. – Под цветной эмалью, на внутренней стороне, залит яд сложного состава, который высвобождается от присутствия в нём жидкости. Я соскоблил часть покрытия и испытал субстанцию на животном. Собака издохла в страшных муках. Прикажите осмотреть кубок здесь, сейчас – и вы в этом убедитесь.