Книга Верой и Правдой, страница 83 – Александр Ольшанский

Она понимала, что другим женщинам не повезло. Их выдали замуж по расчету, по воле родителей. Их мужья были другими – жестокими, пьющими, просто чужими. И их банные разговоры, их суеверия, их горький смех – были единственным оружием и отдушиной. Она же с Денисом выбрали друг друга сами, прошли через огонь и воду. И в этом была их сила.

Переступив порог избы, где уже потрескивала в печи лучина, а на столе стоял чугунок с парной картошкой, Дуняша встретила взгляд Дениса. Он отложил чертёж какого-то сигнального флага и улыбнулся ей – той особой, тёплой улыбкой, которая была предназначена только ей.

— Ну что, отмылась от всех тревог?

— Отмылась, – кивнула она, подходя и позволяя ему обнять себя за ещё влажные от банного пара волосы. – И ещё сильнее поняла, какая я счастливая.

Следующее утро началось с густого, молочного тумана, спустившегося с озера и закутавшего всю округу в плотную, влажную вату. Воздух был неподвижен и тих, звуки приглушены, границы мира стёрты. В такую погоду, как рассказывал Фёдор, поморы обычно не выходили в море – в белой тьме можно было налететь на подводные камни. С озёрами чуть проще. И для Дениса этот день был назначенным – день первого выхода на дальнее озеро за щукой. Пока Дуняша, проснувшись от холода, раздувала угли в печи, Денис с Фёдором готовили снасти в предбаннике.

Фёдор достал особые, поморские снасти – несколько гибких, отполированных временем березовых прутов, к вершинам которых были привязаны жильные лески. Крючки были самодельные, кованые из хорошего железа, с длинным цевьём.

— На большую рыбу и замыслы должны быть не мелкие, – пояснял старик, прилаживая к леске тяжёлое, грубо обработанное свинцовое грузило. – На озере, куда идём, щука крупная – не городская суетливая мелочь. Она ленива, сыта и хитра. Её не спугнёшь криком, не возьмёшь наскоком. К ней нужно подбираться тихо, как к спящему зверю. И предложить ей нужно не блестящую безделицу, а то, во что она сама верит, знает и любит. – Он достал из берестяного туеска несколько пойманных пескарей и плотвичек, ещё живых, трепещущих в мокрой траве. – Вот её вера. Натуральная, простая. Как и правда, которую ты ищешь.

Дуняша, выйдя из бани с парным шлейфом, подала им глиняный горшок с горячей крупой.

— Возьмите, с пути проголодаетесь. И ты, Денис, смотри, аккуратно на веслах. В тумане-то. Не засни.

— Не засну, – улыбнулся он, принимая горшок. Тепло еды и её заботы разлилось по телу, согревая лучше любой одежды.

Карбас отчалил от берега бесшумно, будто плывя не по воде, а по воздуху. Фёдор стоял на корме, правя длинным, темным от смолы кормовым веслом-гребком. Денис сидел на вальке, работая парными вёслами, стараясь попасть в ритм старика. Они скользили в тумане, который расступался перед носом лодки и тут же смыкался за кормой, оставляя их в маленьком, движущемся пузыре видимости. Было странное чувство полной отрезанности от мира, от времени, от всех заговоров и опасностей. Существовали только скрип уключин, плеск воды о борт да пронзительные крики чаек, невидимых в молочной пелене.

— Правильно гребёшь, – одобрительно бросил Фёдор. – Чувствуешь воду. Это главное. Городской человек воду преодолевает, борется с ней. А помор – с водой договаривается. Она – не враг, а дорога. И как по любой дороге, по ней нужно идти с уважением.