Книга Катамаран, страница 37 – Александр Ольшанский

Самира не знала, сколько времени просидела в батискафе, пока слезы не высохли сами собой, оставив после себя лишь чувство опустошенности и тяжести в груди. Она встала, подошла к маленькому иллюминатору и посмотрела на воду. Глубина под ней была темно-синей, почти черной, и в ней плавали какие-то светящиеся существа, похожие на призраков. Она почувствовала странное родство с ними – такие же одинокие, затерянные в бездне, вынужденные светить сами себе, чтобы не сойти с ума от окружающей темноты.

Она привела себя в порядок, поправила макияж с помощью компактной пудры и снова надела маску беззаботной светской львицы. Эта маска была её второй кожей, и сейчас она нужна была ей как никогда. Нужно было выйти к другим, вести себя как обычно, ничем не выдать своего страха и отчаяния.

Когда она вышла из батискафа, первым, кого она встретила, был Паоло. Он нес на камбуз корзину с овощами и что-то насвистывал, но его лицо было озабоченным.

— Эй, – он остановился, увидев её. – С тобой все в порядке? Ты выглядишь… как будто только что проиграла войну.

— Да просто… морская болезнь, – она махнула рукой, стараясь говорить легко. – Не обращай внимания.

— Морская болезнь? – Паоло скептически приподнял бровь. – У нас же почти штиль. Сегодня океан спокоен, как корова после обеда.

— Ну, у меня своя, особенная морская болезнь, – съехидничала она, пытаясь уйти от разговора.

Но Паоло не отставал. Он поставил корзину на пол и посмотрел на неё с беспокойством, в котором было что-то большее, чем просто дружеская забота.

— Послушай, Самира, я может, и не гений, как Бьорн, и не потомок великих мореплавателей, как некоторые, – он кивнул в сторону рубки, – но я вижу, когда человеку плохо. И тебе сейчас явно нехорошо. Если что-то случилось… можешь рассказать мне. Я умею хранить секреты. В Италии этому учатся с пеленок, иначе не выживешь в большой семье.

Его слова были такими искренними, его взгляд – таким открытым, что у Самиры снова сжалось сердце. Ей до боли захотелось рассказать ему все – про отца, про Масуда, про свой страх. Вывалить на него весь тот груз, который давил на неё с невероятной силой. Но она не могла. Слишком опасно. Слишком многое поставлено на карту.

— Все в порядке, Паоло, правда, – она снова попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. – Просто… семейные проблемы. Скучаю по дому.

— По дому, – он покачал головой, явно не веря ей. – Ну ладно. Если передумаешь – я всегда на камбузе. Готовлю, мою посуду, выслушиваю исповеди. Универсальный солдат кулинарии и психологии.

Он поднял корзину и пошел дальше, насвистывая свою итальянскую песенку. Самира смотрела ему вслед, и впервые за долгое время она почувствовала нечто похожее на тепло. Возможно, здесь, в этой странной компании на краю света, у неё все же есть союзник. Ненадежный, болтливый, но искренний.

Она вышла на палубу, где её ослепило яркое, обманчиво-ласковое солнце. Александр и Бьорн о чем-то спорили у штурвала, Таня читала книгу в тени паруса, Иштван что-то чертил в своем блокноте, а Анна Мари играла с Лилу. Казалось, ничего не изменилось. Но Самира-то знала, что все изменилось безвозвратно.

Она поняла, что её побег из Каира был не освобождением, а лишь отсрочкой. И что стены океанской тюрьмы могут быть гораздо прочнее, чем стены родительского дома. Там, в Каире, её ждала клетка, но знакомой формы. Здесь же, в океане, её окружал бескрайний простор, но он таил в себе неизвестные опасности, и главная из них была в том, что она не знала, кто друг, а кто враг. И самое страшное было в том, что врагом мог оказаться любой из тех, кого она считала другом, и наоборот.