Книга Катамаран, страница 38 – Александр Ольшанский

Она подошла к лееру и посмотрела на горизонт, где небо сливалось с морем. Где-то там был Каир, её прошлая жизнь. Где-то там был Масуд, её возможное будущее. А здесь, сейчас, было только настоящее, полное страха, неопределенности и одного-единственного фонаря в непроглядной тьме – лучика надежды в лице болтливого итальянского повара, который, возможно, был единственным, кто видел не её маску, а её настоящее лицо. И этот крошечный фонарик был таким хрупким, что она боялась даже дышать в его сторону, чтобы не затушить его.

Закат разливался по небу, словно пролитое вино, окрашивая легкие облака в нежные оттенки абрикоса и лаванды. Океан, уставший за день от солнечного пекла, лениво перекатывал свои волны, и они сливались с небесной гладью, создавая иллюзию бесконечного, переливающегося пространства.

На палубе катамарана царила непривычная суета. Паоло, как заправский полевой командир, организовал настоящую хозяйственную операцию. Он поставил на огонь огромный котелок, в котором что-то бурлило и издавало божественные ароматы, раздавал поручения и напевал что-то жизнерадостное под нос.

— Сегодня, друзья мои, вас ждет кулинарный спектакль в трех актах с антрактом и счастливым концом! – объявил он, размахивая поварешкой, как дирижерской палочкой. – Аппетит должен быть соответствующим! Таня, прекрасная северная нимфа, нарежь-ка ты эти помидоры тоньше, чем паутинка. Александр, наш отважный капитан, поскольку ты виртуозно управляешься со штурвалом, справишься и с луком – пусть плачешь, но не слишком горько. Иштван, мой коллега по технической части, будь добр, расставь столовые приборы согласно законам симметрии и здравого смысла!

Все, хоть и с некоторой неохотой, вовлеклись в процесс. После дней подозрительного молчания и тягостных взглядов сама возможность заняться чем-то обыденным и совместным казалась глотком свежего воздуха. Даже Бьорн, к всеобщему удивлению, нехотя согласился выбрать вино из их скромных запасов, правда, подойдя к этому с научной тщательностью, изучая этикетки с видом дегустатора на конкурсе.

— Это должно хоть немного компенсировать твои кулинарные эксперименты, – бросил он Паоло, вручая ему бутылку сомнительного испанского вина.

— О, ценитель! – воскликнул Паоло, с комичным благоговением принимая бутылку. – Я и не знал, что в Норвегии, кроме шпрот в масле и сушеной трески, существуют иные вкусовые ощущения!

— У нас есть и лосось, – сухо парировал Бьорн, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки.

Самира, несмотря на внутреннюю бурю, старалась изо всех сил. Она накрывала на стол, и её движения были плавными и грациозными, словно она сервирует стол для королевского приема, а не для ужина компании подозреваемых в убийстве. Анна Мари в своих новых, нелепых очках помогала ей, и они даже перебросились парой слов о том, как красиво садится солнце. Лилу, почуяв всеобщее оживление, носилась по палубе, пытаясь стащить то кусочек сыра, то оливку, и вносила своим озорством нотку беззаботности.

Александр и Таня, работая рядом, украдкой переглядывались. Прошлая ночная вахта создала между ними незримую связь, маленький тайный союз в охваченной паранойей команде. Когда их пальцы случайно соприкоснулись над миской с салатом, никто из них не отдернул руку, и это мимолетное прикосновение было красноречивее любых слов.