Книга Запах смерти, страница 213 – Эндрю Тэйлор

Но они забыли об игральной кости.

Оказывается, я много месяцев носил с собой ключ к мучившей меня загадке: игральную кость, попавшую в складки одежды Пикетта, и ту, что закатилась в щель в полу. Теперь обе кости лежали в кармане моего жилета.

Арабелла выкрикнула мое имя:

— Эдвард! – и ветер унес его прочь.

Это было все, что она сказала. Она повернулась и побежала, но не в сторону Нью-Джерси и не обратно в Нью-Йорк. Она побежала вниз по течению реки, ее тяжелые башмаки на толстой деревянной подошве молотками стучали по льду.

— Остановитесь, мадам! Остановитесь, ради всего святого! – крикнул Ноак. – Это очень опасно.

Мириам молча наблюдала за хозяйкой. И даже не шелохнулась.

Я побежал за Арабеллой. Несмотря на тяжелые башмаки и неудобную одежду, она опережала меня уже на двадцать ярдов. Споткнувшись о зазубренный ледяной выступ, я упал и с трудом поднялся. Арабелла успела оторваться еще больше. Я услышал за спиной торопливые шаги Ноака.

Услышал и почувствовал треск льда под ногами.

Арабелла удвоила свои усилия. Я упорно ее преследовал. До меня донеслись отдаленные выстрелы. Что-то больно ужалило в левую ногу, выше колена.

Я упал ничком. Лед проломился под тяжестью моего тела. Ледяная вода заливала лицо и грудь. Я выбросил топор, и он заскользил в темноту внизу. Я беспомощно заскользил следом.

Ноак схватил меня за ноги. Потянул назад. Вероятно, это был все-таки он, хотя я не видел его. Боль в раненой ноге исторгла из моей груди пронзительный крик. Но ни звука не сорвалось с моих холодных губ, только брызнула соленая ледяная вода.

Преодолевая рвотные позывы, я лежал на животе под безжалостным металлическим светом луны. Я помню похоронные причитания ветра и воды, охлаждавшей мою кожу, словно жидкая смерть. Я помню выстрелы, а потом новые выстрелы.

Помню, как упала Арабелла Винтур, барахтаясь и беспомощно размахивая руками. Она не проронила ни звука. Она даже не кричала. Помню, как подумал тогда, что теперь мне, увы, не суждено узнать, был ли я ей небезразличен.

Я услышал скрежет и стук. Лед говорит на собственном языке, трескаясь и ломаясь. Я вспомнил ту ночь, когда умерла жена судьи Винтура, как Арабелла скреблась и стучала в дверь моей спальни, как мы лежали вместе в теплой и сухой пуховой постели размером со слона, которая пахла розовым маслом. А теперь она скреблась и стучала подо льдом, призывая меня присоединиться к ней.

Как же я ненавижу память!

Я прислушивался к скрежету и стуку льда. Мне хотелось заключить Арабеллу в свои объятия и лежать рядом с ней – отныне и навеки.

Отныне и навеки.

Скрежет и стук.

Когда появились солдаты, я был совершенно один.

— У меня имелись надежды, что нам удастся ампутировать ногу. Но не нужно впадать в отчаяние. Без сомнения, у нас появится и другая возможность.

Я не узнал голоса этого человека. Его слова не удивили и даже не заинтересовали меня. Я слышал, как открывалась и закрывалась дверь. А еще звук удалявшихся шагов. Мое сознание, точно лист, плыло по поверхности великой тьмы, и невидимое течение уносило его прочь.

Позже, вероятно, намного позже я открыл глаза. Бледный свет меня ослепил. Где-то вдалеке звучала барабанная дробь.

Я увидел склонившегося надо мной старика. Он стоял спиной к окну, и я не смог разглядеть его лица.