Книга Запах смерти, страница 36 – Эндрю Тэйлор

— Ничто не доставит мне большего удовольствия, – посмотрев на меня поверх очков для чтения, ответил судья. – До вашего появления я жил в условиях чудовищного правления женщин^[6]. – Судья улыбнулся, давая понять, что шутит. – А кроме того, мне не нравится пить за здоровье его величества в одиночестве. Произносить тосты следует в компании, для чего требуется присутствие еще одного джентльмена. Ну и конечно, в таком случае я буду иметь удовольствие познакомить вас со своим сыном. Ведь он может вернуться буквально со дня на день. Он пишет, что почти поправился.

— Сэр, мне не хотелось бы доставлять неудобство капитану Винтуру, – сказал я. – Если вы предпочитаете, чтобы я уехал…

— Нет, нет и нет, мой дорогой сэр! Даже слышать об этом не желаю. Думаю, миссис Винтур и Белла меня поддержат. Последнее слово, конечно, за Беллой, так как дом принадлежит ей. А что касается Джона, он будет рад возможности пообщаться со сверстником. В противном случае, боюсь, ему здесь будет слишком тоскливо.

В библиотеку вошла миссис Арабелла, и судья поделился с ней новостями. Сегодня Арабелла казалась удивительно красивой, подумал я. Должно быть, чудесная осенняя погода пошла ей на пользу. При нашей первой встрече я, пожалуй, слишком поспешно отверг ее претензии считаться красавицей. «Однажды увидев, – сказал о ней мистер Ноак, – уже никогда не забудешь». Вероятно, он с самого начала был прав. После всех неудобств нашего морского путешествия из Англии и тех ужасов, с которыми я столкнулся по приезде в Нью-Йорк, я не мог считать себя хоть в чем-то хорошим судьей.

— Сэр, надеюсь, тот факт, что вам придется здесь задержаться, не слишком опечалит миссис Сэвилл и вашу дочь, – сказала она. – Вашу дочь ведь зовут Элизабет?

— Да, мэм. – Меня тронуло, что миссис Арабелла запомнила имя. – Хотя то, что мы теперь не скоро увидимся, определенно опечалит меня.

— И тем не менее вы остаетесь?

— Белла, Белла! – укорил невестку судья. – Мужчина должен следовать туда, куда ему прикажут. И ты, как жена солдата, должна это знать.

— Да, сэр. Естественно, я все знаю. Но дитя не способно понять всю горечь расставания так, как понимает это жена.

Мистер Винтур погладил ее по руке:

— Ты слишком мягкосердечна, моя дорогая.

— Пять лет – очень нежный возраст.

— Но тут уж ничего не поделаешь, – возразил я. – Хотя я всей душой желал бы обратного.

Мистер Таунли со своей семьей жил в просторном и респектабельном доме на Ганновер-сквер, рядом с домом адмирала. Практически весь цокольный этаж был отдан под бизнес.

Со временем я узнал, что Таунли был из тех, о ком говорят: наш пострел везде поспел. Будучи суперинтендантом городской полиции, он также заседал в нескольких комиссиях, одна из которых занималась исполнением портовых правил, а другая – выпуском лицензий для возчиков, доставлявших товары в городе и его окрестностях. Он владел складским помещением на Лонг-Айленде, а также сдавал в аренду причал Нормана на Гринвич-роуд, что позволяло ему торговать за собственный счет.

— Мой дорогой сэр! – обрадовался мистер Таунли, когда я сообщил ему о продлении своей миссии в Нью-Йорке. – Как приятно… по крайней мере, для нас. Впрочем, надеюсь, и для вас тоже. А теперь, прошу вас, присаживайтесь. Еще пять-шесть месяцев, а? Лучше не бывает.