Книга Лондонский матч, страница 52 – Лен Дейтон

— Ну, это просто шутка, – возразил Ланге. – Русская «княжна» была хорошо известна в Берлине. В газетах появлялись ее фотографии в ночных ресторанах и на приемах. Она была из тех, кого высшие нацистские чины приглашали на балы и приемы. Так что это Брет был близок к нацистам, а не я.

— А в личном деле Брета могут быть данные обо всем этом?

И тут Ланге озарила вспышка проницательности, чем он когда-то славился. Он сказал:

— Ты что, проверяешь Ранселера? Проверяешь этого подонка по случаю какого-то нового назначения?

— Нет, – сказал я откровенно.

— Этот проклятый разговор почему-то возвращает нас к Ранселеру. Все это похоже на штучки лондонского Центра.

Я встал и холодно сказал:

— Веселого Рождества вам обоим.

— Сядь, детка, ради Христа. Ты прямо как твой отец, такой же вспыльчивый. – Он допил вино и передал жене пустой стакан. – Выпей стаканчик вина, Берни. Никто не умеет делать такое вино, как Герда. Я же не имел в виду тебя, мой мальчик. Черт возьми, ты же был с Максом, когда он погиб. Макс был одним из лучших моих парней.

— Да, Макс был одним из лучших, – согласился я.

— Я никогда не слышал, как это произошло, – сказал Ланге.

Я поколебался, а потом начал:

— Мы были на Востоке около трех недель. Это было как раз то время, когда многое складывалось для нас очень неудачно. Команда КГБ пришла в тихий домик, который мы арендовали в Стендале, чтобы арестовать его. Я тоже был там. Это было около девяти вечера. У Макса был автомобиль. Бог знает, где он его взял. Ни у одного из нас не было документов, они остались в портфеле на станции.

— У вас должны были быть документы. Никто без них не может преодолеть эту Стену, тем более по железной дороге.

— Ну да, по железной дороге, – сказал я. – Ты разве не помнишь, что такое железнодорожная станция в Восточной Германии? Там всегда полно копов и солдат. И на каждом шагу у вас спрашивают документы. И багажное отделение уж наверняка под надзором. Нет, другого пути, кроме как через проволочное заграждение, не оставалось. Мы решили прорваться через границу около Вольфсбурга. Мы выбрали этот участок, потому что там ремонтировали Стену, и мне удалось увидеть карту. Конечно, никто в здравом уме не рискнул бы форсировать Стену, но расчет был на то, что пограничники тоже люди и ослабили свою бдительность в такие холодные ночи.

На подходах было нетрудно, там еще шли сельскохозяйственные работы. Мы засекли бункеры и сторожевые вышки и двигались по канаве вдоль дороги, которую используют работающие на полях люди. У нас были инструменты, чтобы резать проволоку, и все шло хорошо, пока мы не достигли контрольной полосы. А ночь была темная, по-настоящему темная. Сначала все шло хорошо. Но мы, наверное, задели проволоку или сработало какое-то охранное устройство, и раздались выстрелы. Они там стреляли не целясь. Вы знаете, как это бывает. Они открывают стрельбу, чтобы показать своему сержанту, что не спят. Все шло нормально, пока мы не достигли дороги, по которой проезжают их патрульные машины. Мы уже не боялись оставлять следы на полосе и ринулись через нее к минному полю. Пограничники, преследовавшие нас, остановились у края минного поля. Было слишком темно, чтобы они могли видеть нас на минном поле. Их карманные фонари были слишком слабыми и не могли облегчить поиски. Мы ползли и останавливались. Ползли и останавливались. Макс, ты знаешь, был уже пожилой, и ползти ему было трудно. Пару раз луч большого прожектора со сторожевой вышки проходил прямо над нами, но не задерживался. Мы выждали немного, но они разгадали нашу систему и начали просматривать всю территорию, участок за участком. Макс тщательно прицелился и двумя выстрелами погасил прожектор. Но они засекли вспышку его пистолета. И пулеметчик на вышке открыл огонь по этой точке. Он держал палец на спусковом крючке так долго, что Макса буквально разнесло в клочья. Я встал и побежал. Это было просто чудо, что в темноте мне удалось пробежать минное поле.