Книга Актер, страница 80 – Крис Макдональд

Он повесил трубку, раздраженный тем, что я вывалил на него свои неврозы, и тем не менее этот разговор воодушевил меня больше любого друга или психотерапевта. Я должен радоваться: у меня есть цель. Но если Джонатан сам связался с Несс, которой так и не простил мой переезд в Штаты, должно быть, мое признание тронуло его сильнее, чем я думал.

— Это он предложил изменить сценарий?

Закусив губу, Ванесса помотала головой.

— Мы с ним это обсуждали. В другом варианте Луанна выпивала яд, как Джульетта. Но нет. Повешение было моей идеей.

— Почему ты мне не рассказала?

— Не знаю, Адам. Вы с Джонатаном – это такой фрейдистский компот… Работать твоим менеджером – все равно что идти по канату, натянутому над баком с акулами, которые страдают биполярным расстройством. Особенно в тот период.

— И что это значит?

— А то, что я понятия не имею, как ты отреагируешь, потому что не знаю, с кем общаюсь: с тобой, с кем-то из твоих персонажей или с какой-то дикой смесью из нескольких ролей – двух, трех, сколько зацепится за удочку. Я ничего не рассказываю, потому что так проще. Убиться можно. Эта история… От нее так просто не отмахнуться, врать не буду, но, если не подливать масла в огонь, рано или поздно она затухнет. Остается надеяться, что она докатится до Штатов сейчас, а к нашему возвращению завтра вечером про нее уже забудут. Сегодня постараемся не привлекать внимания. Посиди в номере. Я отправлю к тебе массажиста. Или тренера по пилатесу. Может, даже получится заказать обслуживание, чтоб тебе, ну, не знаю, блинчики креп-сюзетт прямо в номере напекли, как в восемьдесят седьмом, но только, умоляю тебя, не выходи из номера.

В номере меня не оставляли мысли о призраке. Все ученые и театральные историки из книг Нины, разбирая «Гамлета», считали своим долгом написать о нем. Учитывая современную амбивалентность отношения к Богу и загробной жизни, это та часть пьесы, которая оставляет режиссеру больше всего свободы прочтения. Порой призрака трактовали буквально, как материальное воплощение духа старого короля, который посещает сына и требует возмездия для убийцы. Но иногда его представляли как плод воображения Гамлета, порождение горя и черной меланхолии. И тогда текст призрака произносил сам Гамлет: дескать, он не желает признавать очевидное, правду о преступлении, совершенном дядей и матерью, а подсознание упрекает его за бездействие. А еще призрака представляли галлюцинацией, психотическим эпизодом, рожденным из абсолютного и бесповоротного помешательства Гамлета.

Вот только слова, которые я слышал той ночью в хижине, мертвый голос, произносящий «Как ты мог?», появились в сети. И не раз, что исключало возможность списать все на совпадение. Их видела Несс, видела Эмбер – видели все. Если только мое подсознание не выдумало все происходящее, если это не я комментирую видео с собственными выступлениями, это не может быть призрак. Это должен быть живой человек.

Спустя полтора часа такси доставило нас с Эмбер на Портобелло-роуд. Человек, который это делал, знал Консерваторию, знал, что произошло в последние недели репетиций «Гамлета», знал о сценарии «Человека из леса» больше, чем я сам. А изучив рассылки Консерватории, которые годами копились на древней электронной почте, я обнаружил, что в выпускном спектакле моя коллега по фильму должна была играть Изабеллу из «Мера за меру», но по неизвестным причинам этого не случилось. Мне нужно было поговорить с Эмми.