Книга Смерть в райском уголке, страница 97 – Эмили Салливан

— Я понимаю. — В голову тут же пришла мысль о его дедушке.

Мистер Дориан вновь пихнул меня локтем.

— Спросите его о Дафне, — нетерпеливо поторопил он.

— Да, я как раз подбиралась к этому вопросу, — прошипела я, а затем обратилась к Майло: — Мисс Костас рассказала нам о вашей дружбе с Дафной.

Он вскинул бровь:

— Дружбе?

— Если, конечно, вас не связывали более тесные отношения, — нерешительно произнесла я.

Майло вновь хрипло рассмеялся:

— Мы любили друг друга. Всю жизнь.

Он признался в этом настолько открыто, что на мгновение я потеряла дар речи.

— Тогда почему она уехала?

Это был не самый тактичный вопрос, но Майло вновь меня удивил. Его лицо потемнело.

— Чтобы сбежать от тети.

Мой рот приоткрылся сам собой. Мистер Дориан склонился ближе и прошептал мне на ухо:

— Что он говорит?

— Что Дафна уехала, чтобы сбежать от тети.

Он нахмурился, но не стал донимать меня новыми вопросами.

— Что вы имеете в виду? — спросила я у Майло. — Мисс Костас выглядела весьма опечаленной смертью племянницы.

— Разумеется, она опечалена. Дафна была всей ее жизнью. В детстве мы играли каждый день, но, когда подросли, София перестала одобрять наши встречи. Она до ужаса боялась, что Дафна повторит ошибки матери, поэтому старалась всегда держать ее при себе. Зачастую слишком близко. Но не то чтобы это имело значение. Мы все равно находили возможности встречаться, — сказал он с хитрой ухмылкой, которая бы заставила мое сердце биться чаще, будь я чуть моложе.

— Спросите у него, почему она переехала на Корфу, — вмешался мистер Дориан.

Я перевела его вопрос, и улыбка Майло померкла.

— Она хотела узнать, кем был ее отец. Она верила, что кто-то на Корфу знает правду.

— Но ее тетя думала иначе, — заметила я.

Майло выразительно глянул на меня.

— Она соврала, чтобы вынудить Дафну остаться, потому что была зла из-за смерти сестры. Она не понимала, почему Дафна так хотела узнать больше об отце. Дафне было всего шесть, когда умерла ее мать, — отметил он. — Она хорошо помнила ее истории о жизни на Корфу, и то, что рассказывала Мария, сильно отличалось от версии Софии.

Я восприняла это заявление довольно скептически, ведь Мария в итоге осталась одна с ребенком. Но затем я вспомнила, что София говорила о сестре. Мария весь остаток жизни страдала из-за разбитого сердца. Каждая из сестер играла свою роль: София была серьезной и ответственной, а Мария — красивой и безрассудной, и первой постоянно приходилось подчищать бардак, устроенный второй. Если честно, такой расклад был хорошо знаком мне по собственной юности, и я легко могла представить себя в подобной ситуации с собственной сестрой.

Возможно, Майло и Дафна нарушали границы, установленные Софией, но мне было понятно, что она руководствовалась хорошими намерениями. Она подарила Дафне надежный дом после того, как мать девушки позволила боли от разбитого сердца поглотить себя. Пускай даже я сама испытала сокрушительную потерю, мне было сложно представить, что я полностью поддамся горечи. Если уж на то пошло, мои дети дали мне стимул жить дальше. Но, с другой стороны, быть может, я слишком строго судила Марию. Не все обладали стойкостью, необходимой для того, чтобы вынести печали и испытания, уготованные судьбой.

— Чем именно они различались? — спросила я, хотя уже могла предугадать ответ.