Книга Убийства в одном особняке, страница 111 – Стейси Хакни

Обычно голос Флоренс был зычным и властным. Казалось странным, что она вдруг притихла. Лайла могла поклясться, что в глазах Флоренс заблестели слезы.

— Мне очень жаль. Не знала, что вы были с ней близки, – сказала Лайла, пожимая Флоренс руку.

Та покачала головой:

— Спасибо, но близки мы не были.

— Эмили была противная, – заявила Мэри Диксон и торопливо осенила себя крестом: – Да упокоит господь ее душу, конечно же.

— Разумеется, – кивнула Лайла.

Флоренс оглянулась на коридор, будто высматривая кого-то. Лайла поняла, что она смотрит на двери Эвелин. Потом Флоренс повесила голову, ее плечи поникли, и даже сумочка «Сен-Лоран» безвольно свисала с плеча.

— Я была бы не прочь кое с кем помириться, особенно со старыми друзьями. Сейчас, когда годы берут свое, я уже не могу припомнить, за что когда-то на них разозлилась. Не хочу умирать с грузом на душе, – сказала Флоренс. Ее глаза опять подозрительно заблестели.

Лайла подавила желание обернуться и поглядеть на Эвелин.

Мэри Диксон похлопала Флоренс по руке:

— Мы опаздываем на канасту.

Флоренс кивнула и еще раз оглянулась на двери Эвелин, после чего обе ушли.

Лайла закрыла дверь и многозначительно уставилась на Эвелин, притворявшуюся, что рассматривает формы с запеканками.

— Флоренс использовала дешевую фольгу. Какая жалость! Она легко рвется, и ты не сможешь воспользоваться ею повторно. А Мэри Диксон добавила слишком много сливок в мак-энд-чиз. Беа не понравится, – сказала Эвелин.

— Прекратите. Вы собираетесь изображать, будто не понимаете, кого Флоренс только что имела в виду? – спросила Лайла.

— Понятия не имею, о чем ты, – сказала Эвелин, избегая ее взгляда.

— Флоренс по вам скучает. Думаю, вам стоит пригласить ее на ланч, – ответила Лайла.

Эвелин подняла глаза. Ее морщины залегли глубже, уголки губ опустились вниз. Она казалась очень маленькой и беззащитной. Сердце Лайлы сжалось. Эвелин вела себя так, будто она крепкая как дуб и ее ничем не сломить, но это было далеко от правды.

— Она меня ненавидит, – сказала Эвелин тихо.

— Уверена, это неправда. Она всеми силами показывает, что хочет помириться.

Эвелин побарабанила ярко-красными ногтями по серебристым поручням ходунков.

— Год назад мы страшно рассорились. Она кое-что сказала о моем Тедди, а я – о ее Кэтрин. Кое-что неприятное, как ты понимаешь. Обычно я – образчик дипломатичности, но иногда бываю довольно язвительной.

— Я заметила, – согласилась Лайла нейтральным тоном.

Эмили судорожно сглотнула.

— Есть вероятность, что Флоренс наговорила все это лишь затем, чтобы меня защитить. Но она высказалась в совершенно неприемлемой форме – выражения выбирала крайне неподобающие. Она никогда не отличалась тактом – в отличие от меня.

— Но, возможно, это не повод вечно ее ненавидеть.

— Пожалуй, в твоих словах есть резон. Изредка – крайне редко, прошу это заметить, – я скучаю по обществу Флоренс. Мы росли на одной улице, и она была моей подружкой на свадьбе. Ты это знала?

Лайла погладила Эвелин по плечу. Та не отстранилась.

— Похоже, вас с Флоренс связывает долгая общая история, – сказала Лайла.

Эвелин кивнула. Наклонилась еще раз рассмотреть запеканки, после чего перевела взгляд на Лайлу.

— Запеканки Флоренс всегда были ужасными. Ее мама делала такие же, когда кто-нибудь умирал, и они тоже были несъедобными. Боже, бедняжке Флоренс не повезло с генами. Надо дать ей один из моих рецептов. На будущее, для соболезнований.