Книга Тайна серебряного креста, страница 103 – Марина Серова

И она случилась.

Сначала это были отдельные робкие хлопья, кружащие в свете фонарей, словно пушинки одуванчика. Потом их стало больше. Они уже не таяли, касаясь земли, а ложились на асфальт, на карнизы, на крыши припаркованных машин тонким кристально-белым покрывалом. Первый снег.

Я отложила папку и подошла к окну, наблюдая, как город за считаные минуты преображается, смягчается, теряет свои четкие и подчас жестокие очертания. В этом было что-то магическое и глубоко философское. Снег всегда приходил неожиданно, даже если его ждешь. Он был символом обновления, самой природой подсказанной возможностью начать все с чистого листа. Он заметал прошлое – осеннюю грязь, увядшие листья, следы на тротуарах – даря иллюзию первозданной чистоты и тишины.

С каждым временем года нам хочется меняться. Осенью – уйти в себя, подвести итоги. Весной – рвануть навстречу новому. Летом – жить полной грудью. А первый снег… он всегда знаменовал собой особенную главу. Некое подведение черты под всем, что было, и тихое, неторопливое ожидание чуда. Он заставлял замедлиться, посмотреть на все со стороны и поверить, что под этим белым пушистым покровом может скрываться что-то лучшее. Что все ошибки, вся боль и грязь уходящего года могут быть прощены и забыты.

Я смотрела на падающие хлопья и ловила себя на ощущении, что внутри меня происходит то же самое. Тяжелые темные мысли, преследовавшие меня все эти недели, словно бы укутывались этим же снежным покрывалом. Они не исчезали, нет. Но их острые углы сглаживались, а кричащие краски приглушались до спокойных, пастельных тонов. Появлялось тихое, осторожное желание верить, что впереди – не просто череда таких же дел, а что-то новое. Что-то светлое.

Вот так и работает природа. Меняется погода – меняемся и мы. Хочется обновления. Хочется стряхнуть с себя пыль прошлых неудач и, как деревья под снегом, набраться сил для нового витка жизни. Первый снег дарил именно эту надежду. Надежду на то, что будущее, каким бы оно ни было, будет чистым, ясным и по-своему прекрасным. Первая метель года начинала свою работу – и за окном, и в моей душе.

Я глубоко вздохнула и отступила от окна. Раздался звонок в дверь: напоминание о том, что жизнь, настоящая, не замерзает и не ждет, так же, как и я не ждала клиентов.

На пороге стоял Кирьянов. В его руках была не папка с делами, а театральная программка из плотной бархатистой бумаги.

— Не работа, – сразу сказал он, видя мой вопросительный взгляд. – Пришел как частное лицо. С семьей и первым снегом.

Он протянул мне программку. На обложке была изображена Алиса в роли Джульетты. Молодая, красивая, с горящими глазами. А внизу золотом было вытеснено: «Вечер памяти Алисы Воронцовой. Благотворительный спектакль».

— Жена и дети уже внизу, в машине, – кивнул он в сторону окна. – Места нам достались хорошие, в партере. И для тебя одно есть. И для Андрея, он подъедет позже, если, конечно, ты не против.

Я посмотрела на фотографию Алисы. На ее лицо. На ее глаза, полные жизни, которой больше не было. И я поняла, что не могу не пойти. Я должна была увидеть это. Не как детектив, расследующий убийство. А как зритель. Как человек, который вернул ей имя.

— Я только переоденусь, – сказала я. – Минут через пять буду.

— Хорошо, ждем в машине, – подмигнул Киря.