Книга Тайна серебряного креста, страница 104 – Марина Серова

Я закрыла за ним дверь и на мгновение прислонилась к косяку, глядя на бархатную обложку программки. Пальцы сами провели по рельефному портрету. «Хорошо, что у меня в кабинете есть сменная одежда на всякий случай, – мелькнула практичная мысль. – А они действительно бывают разные. От потасовок в подвалах до вечеров в театре».

В небольшой гардеробной за ширмой, что служила также архивом для старых дел, висело несколько вещей. Платьев, конечно, не водилось – не формат. Но одна нарядная блузка, как раз для таких неожиданных выходов, была. Темно-зеленая, из тяжелого шелка, с небольшим жабо у горла – та самая, что удачно оттеняла цвет моих глаз. Я быстро сменила повседневную водолазку на блузку, поправила темные джинсы – сгодятся и они, благо классического кроя, без лишних дыр и потертостей. Сняла резинку, и светлые волосы рассыпались по плечам. Быстрыми движениями я снова собрала их, но уже не в простой хвост, а в аккуратный, небрежный узел у основания шеи, вставив для надежности пару неброских шпилек. Достала из сумки небольшую косметичку, провела по ресницам тушью, легкими движениями подчеркнула скулы и нанесла на губы помаду насыщенного, но не кричащего терракотового оттенка. Взгляд в зеркале стал собраннее, но в нем все еще читалась легкая усталость.

Я надела пальто и потушила свет в кабинете, нащупала в ящике стола пару леденцов в ярких обертках и вышла.

Машина Кирьянова, темный внедорожник, стояла у подъезда. На переднем пассажирском сиденье сидела его жена, милая и спокойная женщина, с которой мы были знакомы шапочно. На заднем сиденье копошились двое детей при параде – в строгих брючках и пиджачках, но с уже развязавшимися галстучками и озорными искорками в глазах.

— Таня, проходи, – кивнул Кирьянов, указывая на свободное место сзади.

Я открыла дверь и устроилась рядом с детьми.

— Привет, герои, – улыбнулась я им. – Красиво выглядите. Театр – дело серьезное.

— Привет, – смущенно пробурчал старший.

— А нам можно там кричать «Браво!»? – сразу же спросил младший.

— Не только можно, но и нужно, – заверила я его. – Только в нужный момент. А пока… у меня есть кое-что для поднятия боевого духа.

Я протянула им по леденцу. Они радостно ухватились за сладости, и атмосфера в салоне сразу стала более домашней и непринужденной.

— Таня, не надо было их баловать, – покачала головой жена Кири, но в голосе ее не было упрека.

— Пустяки, – отмахнулась я. – Общепризнанный факт: сахар помогает лучше воспринимать искусство.

Кирьянов фыркнул за рулем и тронулся с места. Мы ехали по вечернему городу, который постепенно одевался в ночные огни. В машине пахло свежестью и каким-то мягким семейным парфюмом. Дети, уплетая леденцы, увлеченно обсуждали, видели ли они когда-нибудь настоящих актеров. Жена Кирьянова что-то тихо говорила ему, и он кивал, изредка поглядывая на нее с теплотой, которую тщательно скрывал на работе.

Я сидела, смотрела в окно и чувствовала необычайное, давно забытое спокойствие. Не было нужды анализировать, вычислять, бдеть. Не нужно было о чем-то допытываться или опасаться подвоха. Я просто пассажир в машине у друзей. Атмосфера была спокойной, комфортной, располагающей. Дружелюбной. Я расслабилась и позволила себе просто молчать, слушая этот уютный семейный гул. Это был тот самый редкий случай, когда тишина не была настороженной или тяжелой. Она была мирной.