Книга Тайна серебряного креста, страница 89 – Марина Серова

— Он решил действовать лично. Приходил к ней не раз. Сначала – как «добрый советник», предлагая выгодно продать землю через него. Потом, когда она отказалась, сбросил маску. Грозил. Говорил, что заберет Алису, докажет в суде, что Светлана – неспособная мать, уничтожит все, что ей дорого. Он знал, куда бить.

Головин сделал паузу, его взгляд стал остекленевшим.

— Но она оказалась крепким орешком. Не сломалась. Вместо этого… она спрятала ребенка и, что было еще важнее, все документы на землю. Мы искали… но безуспешно. Лишь позже, уже после ее смерти, Борисов выяснил, что она укрыла малышку в том самом монастыре, на своей же земле. Ирония судьбы. Монахини приняли ее, дали убежище, а одна из них даже удочерила Алису. Вытащить оттуда ребенка или документы было уже невозможно к тому времени. Он понимал – любое давление на монастырь вызовет ненужный шум.

— А потом… случилась та самая случайность. – Его голос стал чуть тише, но не потерял своей безжизненности. – Он нашел Светлану. Выследил. Они встретились. Был жаркий спор, ссора… Он требовал документы, угрожал. Она пыталась уйти, оттолкнула его… оступилась на крутом речном берегу. Упала. Удар головой о камень… Смерть была мгновенной.

Он развел руками, жест был почти что извиняющимся, если бы не абсолютная пустота в его глазах.

— Паники не было. Была… оценка обстановки. Река была рядом. Течение быстрое, вода холодная. Он отнес тело к воде, сбросил его, чтобы смыть все улики и выставить все как самоубийство от несчастной любви или чего-то в этом роде. Расчет был верным – тело нашли далеко отсюда, и первоначальная версия была именно такой.

— И тогда он принял новое решение, – заключил Головин, и в его тоне вновь появились нотки холодного восхищения стратегическим умом Борисова. – Штурмовать монастырь было бессмысленно и рискованно. Ребенка и документы он так просто не получил бы. Оставалось одно – ждать. Ждать, пока Алиса вырастет. Пока любопытство возьмет верх и она сама начнет копать свое прошлое, искать корни. Рано или поздно она должна была наткнуться на правду о земле. И он дождался. Он всегда умел ждать.

Головин надменно посмотрел на меня, перевел взгляд на сидевшего тихонько Кирьянова и заговорил вновь:

— Он чувствовал запах денег. Больших денег. Он следил за Алисой с рождения издалека, не выдавая себя. Уверен, что и к театру давно приглядывался, и учителем музыки работал не просто так. Когда я вошел к нему в доверие, поручил мне следить за дочерью и рассказал свою историю. Он думал, что Алиса может знать о возможном наследстве. А потом Лика уронила икону, что стало большой победой. Земля – долгожданная, желанная. Мы с легкостью подделали документы – вступление Алисы в наследство и дарственную от ее имени. – Головин презрительно усмехнулся. – Для него это было не просто землей. Это был символ. Власти. Возврата того статуса, который, как он считал, у него украли. Он был одержим. После находки документов на землю Алиса стала лишней, ненужной.

Он сделал паузу, собирая мысли.

— План был простым и гениальным. Использовать ее же роль против нее. Я нашел Сомову. Она была идеальной кандидатурой – талантливая, амбициозная, напуганная своим провалом и абсолютно безвольная. Я предложил ей все, о чем она могла мечтать: карьеру, деньги, покровительство. Она повелась, как котенок на сметану. Я разработал план с подменой реквизита. Лика была идеальным инструментом – она имела доступ, доверие Алисы и была достаточно глупа, чтобы не задавать лишних вопросов. Сомова подменила реквизит. Вылила содержимое настоящего флакона и залила туда снотворное. Высококонцентрированный раствор. Чистый. Без всяких примесей, которые могли бы вызвать рвоту или оставить странный привкус. – Он говорил методично, как инженер. – Да, в протоколе указано отравление снотворным. И это правда. Но не вся.