Книга Вечеринка с карликами. И другие рассказы, страница 34 – Анна Златковская, Ольга Аникина, Евгения Овчинникова, и др.

Я остановилась не у них, а в хостеле: дважды в неделю стою на ресепшене и живу бесплатно.

На фестивале я нашла вегетарианскую палатку. Люди подходят, нюхают, морщатся и уходят.

— А с тофу есть бутерброды? – спрашиваю парня за стойкой.

— Кончились.

— Плохо, – говорю и зависаю: как-то невежливо прозвучало.

— Печально, – подсказывает парень.

Мы смеемся.

Он продает мне соевый бургер и долго бегает за сдачей.

— Я с Москвы, – говорю и показываю кавычки.

— Я сам «с Москвы», – он тоже показывает кавычки, – в Пэтэзэ только полгода как.

В десять вечера я иду вдоль кордонов. Он меня догоняет.

— Приходите к нам в «Траву»!

Пока загружались в автобус, пошел дождь.

— Меня тут клеил один малолетка, – говорю, – хотя и знал, что у меня муж есть. Люди дебилы.

— Да, есть такое, – соглашается Юра, – дебилы.

Сам он когда-то был в браке, а теперь от брака осталась не замененная вовремя лампочка и печаль в выпуклых Юриных глазах.

— Я для себя понял, – говорит он, – если мужчина и женщина расходятся, то это не хорошо и не плохо, это нормально.

— Тебе лет-то сколько? – смеюсь. Мужчина и женщина, тоже мне.

— Не помню. Двадцать девять, что ли.

Слово за слово, шутка за шутку мы идем в кафе, только не в «Траву» – то уже закрылось, а куда-то, где до одиннадцати. Договорили не обо всем.

Кафе утыкано ретрофотками, букинистикой и зелеными салфетками с надписью «Хочешь познакомиться – положи себе на стол». Бармен здоровается с Юрой за руку.

— Видишь девушку на фотографии? – говорит Юра. – Она похожа на мою бывшую супругу. Я как увидел, глаза протер. А потом смотрю – у нее грудь голая!

Я отодвигаю пленочный фотик, лежащий перед фотографией в стратегическом месте.

— И правда. У моей подруги похожая.

— Что похожая?!

— Фотокамера.

Я беру двойной черный кофе и прошу Юру не обращать на меня внимания: он что-то говорил про «мужской желудок», а в меня ничего не лезет. От переизбытка впечатлений я почти парю над скамейкой.

— Я раньше много автостопом ездил, – рассказывает Юра. – Всю Россию объездил. Выходишь, бывает, один на трассу, да в зиму, да в одно лицо. Возвращаешься во-от с такой бородой – и сразу как процессор поменяли.

Слова «в зиму» я так и представляю: куда-то в черную и ледяную дыру. Но борода с Юрой не вяжется: слишком он тонкий какой-то, с красными пятнами на бледной шее.

Я рассказываю ему про отца. В какой-то момент задерживаю дыхание: чтоб не заплакать.

— Знаешь, – говорит Юра, – я давно так с незнакомым человеком не общался. Это круто.

Подходит бармен и хлопает себя по запястью.

— Ага, – говорит Юра и, пока я копалась в мокром рюкзаке, расплачивается за двоих.

— Ты дурной? – говорю. – Ладно, за мной не заржавеет.

— Не знаю, что у тебя там не заржавеет, – усмехается Юра, и бармен за компанию тоже фыркает.

На улице темно и мокро.

— Так, – говорит Юра, – я тебя проводить сейчас не могу, поэтому есть два варианта: либо я вызываю тебе такси, либо ты говоришь, у тебя нет Интернета, – что ж, милости прошу ко мне, у меня есть.

Он так и говорит – «милости прошу».

Мимо нас пролетает воронок, все на мгновение освещается.

— Знаешь, – говорю, – есть еще третий вариант. Я пойду пешком.

— Эй, не надо. Давай такси вызову. Здесь не Москва.

В ушах трещит от дождя и машин. Впереди маячит вокзал. Юра достает телефон: