Книга Красные чернила смерти, страница 137 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

После того как я доела и сумела убедить Мун Исыль, что с меня достаточно, на короткое время комнату заволокла тишина, поначалу легкая, но тяжелеющая с каждой новой секундой.

— Ты… навещала наставницу Ко в больнице? – наконец решилась спросить Мун Исыль.

Сама она не навещала мою маму, наверное, лет двадцать, если не больше. И я не хотела, чтобы она ее видела. Знала, как больно ей будет. Знала, как ей тяжело. И уж тем более мне не хотелось, чтобы Лим Суа навредила ей: физически или же забравшись в голову. Эта тварь и так сломала жизнь моей маме, по ее же вине погиб Ли Иджэ, дядя Дживон. Пусть я его совсем не помнила, знала, что он был для моей мамы как старший брат.

— Да… Я хожу в больницу хотя бы раз в месяц, – ответила я, уставившись в тарелку.

— И как она? – прошептала Мун Исыль.

— Все так же. Я… я выгоню ее, тетя. Выгоню.

Мун Исыль закрыла глаза и открыла их только через несколько секунд. Я видела, что она мне не верит. Видела, что ей жаль меня, ведь она считает, что я трачу впустую силы и в дальнейшем жестоко разочаруюсь…

Я снова отвела взгляд, чтобы не видеть это выражение в ее глазах.

Мун Исыль десять лет всем сердцем верила, что моя мама жива, и искала способы ее спасти. Но когда дух, некогда даровавший силы моей маме, вселился в меня, вызвав синбён и определив мое будущее, Мун Исыль решила, что моей мамы больше нет… И сдалась, сосредоточившись на моем воспитании и обучении.

Я же не сдамся. Если бы в прошлом меня не выбрал дух, я бы все равно выучилась, стала сесымму^[65] и даже без особого дара всеми силами старалась бы спасти маму.

— Хорошо, я не сумею тебя отговорить от этой затеи, да и не имею на это права, – с горечью произнесла Мун Исыль. – Но… Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Как твоя мама. И не хочу, чтобы пострадал Донсу… как наставник Ли, – добавила она. – Злые духи бывают столь могущественными, что даже талантливой и отважной шаманке с ними не справиться. Когда я рассказала тебе о том, что случилось с твоей мамой, я надеялась предостеречь тебя. Кто же знал, что это станет моей серьезной ошибкой… Лучше бы я молчала, а ты ни о чем не знала!

— Нет, – подавив возмущение, спокойно ответила я. – Это не была ошибка. Ведь это случилось с моей мамой. С моей мамой. Ты не могла скрывать такое от меня. Ты бы не смогла меня обманывать… Я знаю, что ты все рассказала, потому что тогда еще верила, что мы ее спасем, – прошептала я. – Так что не надо себя винить. Я бы все равно выяснила правду и постаралась бы изгнать этого духа.

Мун Исыль не ответила.

Мне было два года, когда случилась… та трагедия. До двенадцати лет я знала лишь, что мама в психиатрической больнице, но чувствовала, что с ней что-то не так… не как с другими пациентами. А когда в двенадцать я прошла нэрим-гут, Мун Исыль рассказала правду: чтобы спасти какого-то человека, мама попыталась изгнать крайне сильную Лим Суа, но не сумела. Во время обряда Лим Суа убила Ли Иджэ, с которым мама много лет работала, как я с Донсу. И после этого мама заперла Лим Суа в своем теле, чтобы та не сумела больше никому навредить.

Как же я злилась на маму, узнав правду… Как же злилась на себя за это чувство. И как же много плакала.

После я начала изучать, что из себя представляет Лим Суа… Но едва ли сумела что-то найти. Мун Исыль говорила, мама что-то о ней знала. Кажется, мама даже знала ее саму, когда та еще была человеком… Но на этом все. Мне был известен только ее шаманский псевдоним: «Лим Суа» не было ее настоящим именем.