Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 4, страница 149 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

Я слишком сильно за него переживала. То, что произошло всего пару часов назад, ударило даже по мне. Что уж говорить про него…

Сначала я напечатала: «С тобой все нормально?» – но затем со злостью на саму себя поспешно стерла глупое сообщение. Разумеется, ненормально. У всех нас. И по разным причинам, накладывающимся друг на друга. Так что ненормально все в квадрате, если не в кубе.

Вот только я не знала, что же написать, чтобы вопрос не прозвучал слишком наивно или бессмысленно. Почему-то любые слова, любые формулировки казались именно такими. Когда дело касалось утешений или же выражения чувств… я не умела верно подобрать слова.

А потому сейчас решила не мучиться понапрасну, не изводить себя вдобавок ко всему прочему еще и по этой причине. И просто отправила Кадзуо короткий вопрос:

«Хочешь поговорить?»

К моему удивлению, он ответил почти сразу. Мне даже стало интересно, пусть интерес этот и был довольно мрачным: почему он проводит время в телефоне?

«Хотел бы, но не выйдет. Так что придется довольствоваться перепиской».

Я не знала, закатить глаза или же улыбнуться. Но ведь я спрашивала серьезно. А не просто хотела… поболтать. Поэтому решила быть прямолинейнее:

«Я про случившееся. Я за тебя волнуюсь».

Теперь ответ шел дольше:

«Пока мне просто надо все обдумать. Я еще сам не могу понять, что чувствую по этому поводу».

И почти тут же пришло следующее сообщение:

«Пожалуйста, не волнуйся. Сейчас, наверное, мне в какой-то степени даже проще, чем раньше».

Несколько секунд я перечитывала эти слова, пытаясь понять, что Кадзуо имел в виду.

«Проще?– написала я наконец. А потом поспешно добавила: –Если не хочешь отвечать, не надо».

«Если бы не хотел, не писал бы, Хината-тян».

«Если честно, сейчас мне больнее, чем было раньше. Потому что я увидел Исао, поговорил с ним. И теперь острее чувствую разочарование. А еще сожаление. Я не могу перестать думать о том, что все могло бы быть иначе. И я даже не про то, что мы с Исао могли бы продолжать общение. Хотя бы про то, что он мог бы остановиться на одном убийстве, не превращаясь в того, кто живет убийствами. Но это неправильно. Я не должен об этом думать».

Я не стала ничего отвечать. Пока. Ждала, что еще напишет Кадзуо. Мне казалось, он хочет высказаться, но не может пока себе этого позволить, ведь вокруг столько людей, а он не из тех, кто демонстрирует свои чувства и эмоции, особенно если это боль, печаль или страх. А потому я надеялась, что он сможет выразить хоть часть тех мыслей, которые не произносит вслух, через сообщения.

Очень быстро пришло следующее:

«И все же мне стало проще. Потому что я понял то, чего раньше не понимал. И увидел, каким Исао стал. Узнал, пусть и не так подробно, как он относится к тому, что делает. И ко мне. Ничего не исправить, все становится только хуже, и это сводит меня с ума. Но так было и раньше. А теперь я хотя бы не мучаюсь от неизвестности. Хотя недосказанность все же осталась».

«Правда, теперь я не могу перестать думать о том, что он рассказал о своем прошлом. Это ужасно. Исао потерял всех, кого любил. А потому потерял и самого себя. Это жестоко и несправедливо. Из-за этого я вновь начинаю думать о том, о чем не должен. Начинаю оправдывать его».

«Но я не имею права его оправдывать».