Книга Аркадия, страница 47 – Эрин Дум

Я бы хотела сказать то же самое и об Андрасе. Чувствовала, что он только мой, когда он признался, что не может выкинуть меня из головы, когда целовал меня, когда опустился на колени.

Но после разговора с отцом он опять перестал меня замечать. Когда тем вечером он обернулся и посмотрел на меня, его лицо было искажено от ужаса. А я ничего не могла сделать, лишь нахмурилась, хотя сердце разрывалось. Он был напуган. В его глазах я прочитала всепоглощающий, леденящий душу страх.

Коралин снова оттеснила меня на задний план, и внутри крепло мрачное предположение. Я всегда думала, что ее уход – результат мучительного, но правильного для них обоих решения. Она много говорила о том, чтобы вернуться домой, к прежней жизни. Но этот страх, эта боль – за ними явно скрывалось нечто большее.

Возможно, я не хотела в этом признаться, слишком погруженная в собственные переживания и в попытки придумать другой финал. Но причиной их разлуки было что‐то другое. Из‐за чего бы они ни расстались, это точно не было их выбором.

Пробежавшая по спине дрожь вернула меня в реальность. Я сидела на белой скамейке, нервно болтая ногами, и смотрела на ухоженные аллеи. Чуть поодаль садовник подрезал живую изгородь, и тишина вокруг лишь усиливала мою тревогу.

— Мирея.

Доктор Парсон подошел ко мне. Я встала, чувствуя тяжесть в ногах, будто они налились свинцом. Надеялась, что он этого не заметит.

— Рад тебя видеть. Трудно было добраться?

Я пробормотала что‐то в ответ, а сама с тревогой смотрела на две фигуры у него за спиной. Парсон слушал меня так же внимательно и спокойно, как и всегда. Потом повторил то, что уже объяснил мне по телефону.

Реабилитация мамы, казалось, шла по плану. В течение нескольких недель она положительно реагировала на терапию: посещала индивидуальные занятия, принимала необходимые лекарства, согласилась на психологическую помощь, столь нужную для полного выздоровления. Она находилась под постоянным наблюдением и уже справилась с самыми тяжелыми симптомами ломки. Несколько дней назад она официально завершила фазу детоксикации. Постепенно восстанавливая физические и эмоциональные силы и душевное равновесие, она возвращалась к здоровому образу жизни и работала над преодолением психологической зависимости. Парсон рассказал мне, что на этом этапе в некоторых ситуациях можно привлечь к процессу и членов семьи.

— Мы не хотим спешить. Как я уже говорил, цель этой стадии – помочь пациенту вернуться к нормальной жизни. Мы решили, что сейчас подходящий момент позволить ей снова общаться с родными. Ты готова? Тебе страшно?

Я замялась, потом покачала головой. Парсон внимательно посмотрел на меня.

— Я хочу, чтобы ты знала: мы исходим из интересов пациента и его близких. Если передумаешь, только скажи!

Он убедился, что я все поняла и не сомневаюсь, и лишь тогда сделал шаг в сторону.

Глаза мамы вспыхнули, когда она меня увидела. Она стояла в нескольких метрах от нас рядом с медбратом. Мама сцепила пальцы, будто удерживая себя от того, чтобы броситься ко мне и обнять.

— Привет, малышка!

Когда я увидела ее, меня захлестнула целая буря эмоций. Серый спортивный костюм висел мешком на ее исхудавшем теле, а полные губы казались непропорционально крупными на осунувшемся лице.

С тревогой я вглядывалась в ее глаза, ища хотя бы намек, тень того призрака, что так на нее похож. Но не нашла его. Была только она. Только мама.