Книга Аркадия, страница 74 – Эрин Дум

На металлической поверхности холодильника я заметила свое отражение – искаженное, как в кривом зеркале. Подумала, что виновата только я сама. Мое сердце принадлежало Андрасу, но он для меня так же недосягаем, как и Коралин для него.

Мама оказалась права: в этой истории был ангел – с белыми крыльями и темными волосами. Андрас никогда не перестанет искать Коралин и будет снова и снова истязать себя из‐за нее. Память о ней всегда будет с ним – как стигма.

В тот вечер Андрас не пришел в клуб.

Его отстранили от работы на неделю из‐за случившегося накануне в раздевалке, и, хотя Зора избегала смотреть мне в глаза, наконец встретившись с ней взглядом, я сразу поняла: причина его отсутствия куда серьезнее. На душе было тяжело, но я сдержалась и не стала ее расспрашивать.

Возвращаясь домой, в коридоре я наткнулась на Кармен. С тех пор как мы познакомились, она с неизменным энтузиазмом пыталась угадать значение моего имени: мы обе происходили из испаноязычных стран, и она была уверена, что Миреей звали какую‐то богиню из древних преданий. Обычно, завидев меня, она не упускала случая поболтать – даже глубокой ночью. Но в этот раз все было иначе. На руках Кармен держала Олли, сосавшую большой палец во сне. Когда женщина прошла мимо, сердце у меня екнуло. Ее глаза были полны грусти, а по выражению беспомощности на ее лице я поняла: она только что заходила к Андрасу, в квартиру рядом с моей, и теперь несла малышку к себе вниз, чтобы та могла спокойно поспать.

На миг мне захотелось забыть обо всем и пойти к нему. Я разрывалась между тем, что лучше для Андраса, и тем, что хорошо для меня. Тут раздался ужасный грохот, сопровождаемый криком ярости. По коже пробежал мороз. От страха я позабыла о здравом смысле и кинулась к его двери, благо она осталась незапертой. Задыхаясь, ворвалась в гостиную, такую темную, ни зги не видно.

Я резко остановилась, лихорадочно ища Андраса глазами, и вздрогнула, когда различила очертания сгорбленной фигуры в нескольких метрах от меня. Он стоял на коленях, спиной ко мне. От него исходили волны боли, искажая каждую черту, таким я его еще никогда не видела. У меня перехватило дыхание.

Я заметила разбитый телефон на полу. Видимо, он швырнул его прочь. На экране, теперь покрывшемся паутиной трещин, светилось фото улыбающейся девушки. С зелеными глазами. Внутри у меня все оборвалось.

Сумка соскользнула с плеча на пол. Глаза заволокло слезами, я так и стояла в луче света из прихожей, глядя на парня, которого любила, а он изнывал по другой.

«Смотри, – говорило мое сердце, – ты отдала бы ему всю себя, а он все равно продолжал бы страдать из‐за нее. Ты истекала бы кровью от его боли, плакала бы вместе с ним, разорвала бы душу на кусочки, чтобы из них сделать покрывало и согреть его. Ты отдала бы даже меня, если бы это облегчило его му́ки и сделало счастливым».

Чувствуя внутри зияющую пустоту, я подняла телефон, подошла и осторожно дотронулась до Андраса. Неуверенно положила ладонь на спину, и он мгновенно напрягся. Из груди вырвался звериный рык, он резко дернулся, готовый оттолкнуть меня, но замер, услышав мой шепот.

— Это я, – мягко сказала я. – Все хорошо. Это я…

Его прерывистое дыхание стало ровнее. Я погладила его по голове, а затем, чувствуя, что он разбит так же, как и я, обняла его с нежностью. Я боялась, что он отстранится, закричит, прогоняя меня, и оставит еще один шрам в моей душе. Но в следующий миг его рука обвила мою талию. Андрас уткнулся лбом мне в живот с такой силой, что стало больно.