Книга Аркадия, страница 75 – Эрин Дум

— Это все из‐за меня, – прошептал он, озвучивая то, что я уже и так знала, – она умерла по моей вине.

Он с трудом перевел дыхание, а я обнимала его. Меня била дрожь, но я старалась сохранить самообладание. Прижала его к себе еще крепче в отчаянной попытке утешить и облегчить страдания.

— Если бы не я, она была бы жива.

Я погладила его по щеке и прижалась к нему. Потом поднесла к глазам телефон, пытаясь убедить себя: такова моя судьба.

Но когда мой взгляд скользнул по дисплею, мир разбился вдребезги. Мне стало нечем дышать. На экране действительно девушка с зелеными глазами, но это не Коралин. Медные волосы, прямой нос и лучезарная белоснежная улыбка, передние зубы, чуть крупноватые, делали ее еще более очаровательной, кожа словно сияла.

— Андрас, кто это? – спросила я в шоке.

— Это… это из‐за нее меня зовут Андрас. Из‐за нее я разрушил свою семью. Из‐за нее Коралин попала в аварию, – его голос сорвался, казалось, он захлебывался от боли. – Это моя мать, я… убил ее.

Андрас

Говорят, происхождение ада доподлинно известно.

Однажды ангел сорвался с небес, пробил земную кору, и на ее месте разверзлась огненная бездна – так родилось Зло. В детстве в это веришь. Веришь, что ад – это место, где живут чудовища, там бушует пламя и зияют бездонные пропасти среди скал. Правда в том, что все это – чушь.

Ад – это не место, а состояние ума, возникающее из проступка: рай – это все то, что могло бы быть, но утрачено, а реальность и есть подлинный загробный мир, в котором тебе суждено существовать.

Моей виной был мой первый вдох. Мой личный ад появился на свет вместе со мной в тот момент, когда она выбрала меня.

— Знаешь, как лучше всего наказать человека? Дать ему имя, которое он будет ненавидеть всю жизнь, – тихо сказал я. Я не хотел говорить, но не мог остановиться – слишком долго сдерживаемая боль рвалась наружу. – Она любила магнолии. Когда они были подростками, мой отец пробрался в сад соседнего дома и увидел девушку, сидевшую в тени этого дерева, перебиравшую лепестки упавшего цветка. Тогда он первый раз смог с ней заговорить: до этого он только смотрел на нее издалека, из‐за высоких густых изгородей, скрывавших ее от посторонних глаз. Ее звали Гвиневра. И он… он влюбился в нее без памяти.

Мирея обнимала меня, сквозь одежду я чувствовал, как сильно у нее бьется сердце. Она слушала, затаив дыхание, только гладила меня по голове. Она была потрясена, ее била дрожь, но она хотела дать мне силы, чтобы я рассказывал дальше.

— Он мог бы встречаться с самыми красивыми женщинами на свете. Актрисами, девушками из высшего общества, дочками дипломатов. Он происходил из старинного и богатого балканского рода, весь мир лежал у его ног. Но он… он женился на соседке, с которой познакомился в пятнадцать лет. Они вместе выросли, влюбились друг в друга при первой встрече. И он никогда не смотрел на других женщин. Жил ради того, чтобы сделать ее счастливой, водить ее в роскошные места, исполнять любой ее каприз. Он обожал ее до безумия и даже не хотел детей. Хотя то, что у них появятся дети, казалось абсолютно невозможным. – Я покачал головой. – У моей матери был диабет первого типа, это означало почти полное бесплодие и грозило осложнениями в случае беременности, которые могли привести к летальному исходу.