Книга Вакцина любви, страница 61 – Дейдра Дункан

Отец ребенка подмигивает мне и смеется.

Я безучастно смотрю на него, моргаю пару раз и возвращаюсь к рваной ране.

— Я серьезно, – настаивает он.

Недосып и недоедание наконец дают о себе знать, когда я встречаюсь с его взглядом и натянуто улыбаюсь.

— И насколько же маленьким и узким должен остаться проход в итоге?

Медсестра, осматривающая ребенка, тихо хихикает, а мужик краснеет. Я же возвращаюсь к работе.

Доктор Нараян подходит к кровати, когда я уже успела наложить несколько швов, и руководит каждым моим стежком.

Позже, сидя за компьютером, я быстро просматриваю свои записи и распоряжения, когда она появляется рядом со мной.

— Доктор Роуз, не могли бы вы пройти за мной?

Вздрогнув, я сохраняю данные и иду за ней, подавляя неприятное чувство, будто меня вызвали в кабинет директора. Ее короткий черный хвостик покачивается из стороны в сторону, когда она открывает дверь в свой кабинет и приглашает меня войти. Она не предлагает мне сесть, поэтому мы просто встаем рядом с дверью.

Доктор Нараян скрещивает руки на груди.

— Вы должны прекратить вмешиваться в роды.

Опешив, я открываю рот, и изнутри меня пронизывает знакомое едкое чувство тревоги.

— Я пыталась помочь.

— Моя работа – заботиться о пациентах. Ваша работа – помогать мне. Недопустимо, чтобы вы принимали роды без присутствия лечащего врача.

— Но она уже рожала…

— Вы, ординаторы, все как под копирку. Вам нужно научиться помнить свое место. – Ее пронзительный взгляд впивается в меня. – Где ваш старший ординатор?

— Э-э…

— Неважно. А лечащий врач? Разве он не должен быть здесь, когда у вас пациентка в активной фазе родов?

— Раскрытие увеличилось с четырех сантиметров до схваток за считаные мгновения. Медсестра позвонила ему…

— Я устала отвечать за вашу безответственность и отсутствие контроля. Вас нужно учить! А обучение ординаторов – это их прямая обязанность, не так ли?

Я поджимаю губы, стараясь сдержать раздражение. Она мой куратор в этой больнице, и я не знаю всех подковерных игр, которые сделали ее такой желчной.

Ощущение такое, будто я ребенок, которого делят между собой разводящиеся родители, каждый из которых тянет меня на свою сторону, хотя оба не правы. Мне хочется забиться в угол и мечтать о том, чтобы кто-то купил мне сладкую вату.

После этой тирады, которая, не сомневаюсь, стала для нее некой отдушиной, но при этом испортила мне остаток дня, доктор отпускает меня, а я достаю телефон и открываю наш чат «Борись или смирись».

Я: Нараян сегодня «такая Нараян», если вы понимаете, о чем я.

Алеша: То есть все как обычно?

Рейвен: Ох, сочувствую! Надеюсь, у тебя все наладится.

Джулиан: Или станет хуже, и тебе придется топить горе в учебниках.

Кай: Ставлю 100 баксов, что учеба для нее – это способ снять стресс.

Я: По крайней мере, я знала ответ, когда нас спрашивали про мазок Папаниколау^[67], Джулиан.

Он тут же присылает фотографию, на которой оперирует вместе с доктором Райаном, а затем эмодзи драгоценного камня.

Джулиан: Твоя враждебность меня не трогает, Сапфир. Я сегодня удалил матку.

Я: Это бриллиант, а не сапфир.

Все остальные поздравляют его, а я рычу.

Ну разумеется, старшие врачи позволили ему ассистировать на гистерэктомии. В то время как он должен дежурить в родильном отделении! Но ведь Джулиан у нас Золотой Мальчик, ему все можно.