Книга Успокоительный сбор. Душица для деспота, страница 37 – Екатерина Мордвинцева

— Моя мать умерла, когда мне было десять, — сказал он. — Она собирала травы. Душицу, зверобой, ромашку. Я помню её руки — вечно зелёные от сока. И запах. Весь дом пах душицей.

— Вы по ней скучаете? — спросила я.

— Каждый день.

Он подошёл ближе, опустился на корточки рядом со мной. Я чувствовала его запах — дорогой одеколон, табак, кожа. И ещё что-то — горькое, пряное, живое.

— Ты пахнешь не так, как другие, — сказал он.

— Чем?

— Домом. Тобой пахнет домом.

Он протянул руку, коснулся моих волос — легко, почти невесомо — и убрал прядь с лица.

— Не плачь, — сказал он. — Твоя мама не хотела бы, чтобы ты плакала.

— Откуда вы знаете?

— Потому что матери не хотят, чтобы их дети страдали. Даже мёртвые.

Он встал, резко развернулся и ушёл. Быстро, почти бегом. Я смотрела ему вслед, и не понимала, что только что произошло.

Он был близко. Он был почти нежным. А потом — исчез.

Как ветер. Как душица. Как память, которая приходит и уходит без спроса.

В тот же вечер я нашла библиотеку.

Она была на втором этаже, за неприметной дверью, которую я раньше не замечала. Комната оказалась маленькой, уютной — в отличие от парадных залов, здесь пахло пылью, старыми страницами и чем-то ещё, неуловимым.

Я провела пальцем по корешкам. Классика, детективы, несколько книг по архитектуре — и вдруг, в самом дальнем углу, на нижней полке, я увидела её.

«Травник. Полное руководство по лекарственным растениям».

Старая книга, в потрёпанном переплёте, с пожелтевшими страницами. Я открыла её наугад и ахнула. Душица. Целая глава, с рисунками, с описаниями, с рецептами.

«Душица обыкновенная (Origanum vulgare) — многолетнее травянистое растение. Используется при нервных расстройствах, бессоннице, женских болезнях. Считается, что душица защищает от злых духов и приносит покой в дом».

Я прижала книгу к груди. Кто-то — может быть, его мать — читал эту книгу. Делал пометки на полях карандашом — тонким, выцветшим. Я нашла заметку на странице о душице: «Для Андрюши. От бессонницы».

Андрюша. Ветров был чьим-то Андрюшей. У него было имя, детство, мать, которая заваривала ему чай от бессонницы.

Я села в кресло, прямо на полу, и принялась читать. Не о травах — о нём. О том, кем он был до того, как стал Ветряком.

Это было опасным знанием. Но я не могла оторваться.

В ту ночь я не спала.

Сидела на подоконнике, сжимая в руке веточку душицы, и думала о нём. О Ветрове. О человеке, который купил меня, но не тронул. Который смотрит, но не трогает. Который говорит странные вещи — «ты пахнешь домом» — и уходит, оставляя меня одну с этим запахом и этими словами.

Кто ты, Андрей Ветров?

Ты бандит? Ты убийца? Ты деспот, который коллекционирует людей?

Или ты просто одинокий мужчина, который потерял мать в детстве и теперь не знает, как любить?

Я вспомнила его глаза, когда он смотрел на меня у зарослей душицы. В них не было угрозы. Не было желания. Была тоска. Такая глубокая, что я захлебнулась бы, если бы нырнула.

— Ты не враг, — прошептала я. — Ты такой же пленник. Только твоя клетка — в твоей голове.

За стеной послышались шаги. Он ходил по коридору. Я знала — он тоже не спит. Тоже думает. Тоже не может забыть этот запах.

Душица свела нас вместе. Или разлучила? Я не знала.

Но сердце стучало. И не только от страха.