Книга Я тебя не хочу, страница 230 – Елена Тодорова

— Ты слышишь эту музыку? — шепчет Шмидт в какой-то момент.

— Какую музыку? — не понимаю я.

— Вот эту… Ммм-гу-гу-гу-гу-гу-гу-гу… — мычит она, напевая какой-то странно знакомый ритм.

Я напрягаю слух. Как она может его слышать? Я ничего не слышу.

— В спальне тихо, Шмидт, — заверяю ее я.

— Черт… — искренне расстраивается она. — А ты не знаешь, что это за песня?

— Нет.

— Плохо.

Я затыкаю рот Фиалки поцелуем. Заставляю замолчать, чтобы приставить член к ее входу и резко в нее погрузиться. Соединяясь, наши ненасытные тела воспроизводят громкие влажные шлепки.

— У тебя будто воды отошли, — выдаю я абсолютно необдуманно.

— Что ты знаешь о водах?

— Кое-что да знаю…

В главном не признаюсь — в недавнем моем сне видел, как она рожает.

Блядь… Это сейчас вообще ни к чему.

В голове такая жесть творится, что контролировать мысли попросту невозможно. А слова — это, увы, естественное их продолжение.

Пульс зашкаливает, когда в очередной раз запечатываю рот Лии. В пылу этой бомбежки я берусь за то, что нужно моему испорченному организму больше всего — принимаюсь трахать ведьму. И трахаю до тех пор, пока не чувствую, как стенки ее влагалища начинают сокращаться. Отрываясь от вишневой сладости рта, даю Фиалке возможность прокричаться. Через пару-тройку мощных ударов членом глубоко внутри ее тела кончаю.

— Я боюсь не успеть… — шепчет Лия, когда я падаю рядом с ней на спину.

— Что именно?

— В том то и дело, что не знаю.

Дышу с трудом. Между ребрами будто нож застрял, и я не понимаю, с чем связано его наличие. Обнимаю Шмидт в надежде на то, что таким образом нам обоим станет легче. И этот ритуал не подводит. Засыпаем, не думая о диких чувствах, о душе и о том, что пора бы вставать.

Утром я просыпаюсь от того, что мой член оказывается зажатым в узком ущелье моей обожаемой служанки. Она раскачивается, сидя сверху на мне, и открывающийся моему взору вид — лучшее, что я когда-либо лицезрел. Раскрасневшееся миниатюрное тело Фиалки снова покрыто каплями воды, волосы мокрыми прядями, словно змеи, оплетают крошечную и такую сексуальную для меня грудь, по чему я понимаю, что она снова была в душе. Но, честно признаться, в тот момент этот факт меня интересует незначительно. Похотливым взглядом я смотрю на то, как пробиваются к свету острые сосочки. Когда пальцы наших рук скрещиваются, поднимаюсь, чтобы откинуть тяжелые волосы ведьмы назад и припасть ртом к груди. Стонов со стороны Лии мгновенно становится больше. А еще… Она ускоряется. Истекая по моему члену своими густыми соками, жарко сжимает его лоном и неистово, будто лампу с джином, его натирает. У меня стремительно темнеет перед глазами.

— Я сейчас кончу…

Но кончить внутрь себя Шмидт мне не позволяет. Соскочив с моей раздутой дубины, она вдруг добровольно, без каких-либо ухищрений с моей стороны берет ее в рот. Не снимая с нее взгляда, падаю на спину. Естественно, в ту же секунду, как ни стараюсь сдержаться, финиширую. С грубым рычанием выдаю Фиалке в горло фонтан. Она глотает не все. Но то, что выливается, стекая по моему члену и по ее подбородку, создает в общей картине столь охуенное зрелище, что остается лишь любоваться.

Для достижения собственного оргазма наездница избирает еще более интересную позу… Лихорадочно теребя соски, перемещается таким образом, чтобы ее сердцевина оказалась напротив моего рта. Не садится, лишь взглядом умоляет. Блядь… Да я только вижу ее нежную бабочку, сам за ноги притягиваю, чтобы опустилась. Лижу ее с жадностью одержимого животного. И когда Фиалка кончает, испытываю легкое разочарование, потому что вынужден ее отпустить. Это гребаное сумасшествие, но едва она слетает на кровать, я ставлю ее на колени и овладеваю в позе догги. Поебываю достаточно размеренно, лишь потому что в этот раз пытаюсь отсрочить экстаз. Однако вскоре теряю терпение. Лапая везде, где могу дотянуться, срываюсь на одурело быстрый темп. С неистовой пульсацией плоти Лии бешенными толчками набиваю ее спермой.