Книга Фиктивная жена. Настоящая опасность, страница 25 – Агнешка Пламенная

— Игорь? — он горько усмехнулся. — Удобно. Свалить всё на того, кого уволили.

— Ты сам говорил, что он работает на Виктора! — я повысила голос. — Ты сам подозревал его в утечке!

— Подозревать — не значит доказать. А эти снимки очень убедительны. Знаешь, сколько таких же мне присылали о бывших партнёрах? Я видел сотни подделок. Но здесь есть одна деталь, — он выхватил из кучи одну фотографию и поднёс к моему лицу. — Это платье. Я подарил его тебе в наш первый месяц. Ты была в нём только раз — когда ездила к нотариусу подписывать документы на дом. И на этом снимке, датированном тем же днём, ты в этом же платье стоишь в обнимку с другим мужчиной. Как ты это объяснишь?

Я смотрела на фотографию и не верила своим глазам. Да, платье было моё. Да, фигура похожа. Но я никогда не была в том переулке, никогда не стояла рядом с этим человеком.

— Это монтаж, — повторила я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Артём, я клянусь тебе. Я не знаю этого мужчину. Я никогда не изменяла тебе. Я...

— Ты лгала мне с самого начала! — перебил он. — Ты пришла ко мне, потому что тебе нужны были деньги и дом. Ты согласилась на этот брак, потому что у тебя не было выбора. А теперь ты хочешь, чтобы я поверил, что за эти месяцы ты вдруг меня полюбила?

— Я не «вдруг», — прошептала я. — Я...

— Что «ты»? — он шагнул ближе, и его глаза сверкнули опасным огнём. — Что ты можешь мне сказать? Что вчерашняя ночь что-то изменила? Что это было по-настоящему?

— Это и было по-настоящему! — выкрикнула я. Слёзы уже подступали к глазам, но я не позволяла им пролиться. — Ты сам сказал, что я — единственное настоящее в твоей жизни. Ты сам...

— Замолчи.

Он произнёс это тихо, но так, что я осеклась на полуслове. Его лицо стало ещё более жёстким, если это было возможно. В глазах — та самая ледяная броня, которую я видела в день нашей первой встречи. Но теперь под ней была боль. Я видела её. Я знала, что он тоже страдает. Но его боль превратилась в гнев, и этот гнев был направлен на меня.

— Это ничего не меняет, — сказал он, и каждое слово падало, как камень. — Ты лгала. Не знаю, в чём именно и насколько, но лжи было достаточно, чтобы я больше не мог тебе верить. Собирай вещи. Контракт расторгнут. Убирайся.

— Что? — я не поверила своим ушам. — Ты выгоняешь меня? После всего, что было? После прошлой ночи?

— После прошлой ночи я понял, что не могу доверять даже собственным чувствам, — ответил он, не глядя на меня. — У тебя час. Олег вызовет такси.

Он развернулся и вышел из гостиной, оставив меня одну среди разбросанных фотографий — этих жалких, сфабрикованных улик, которые разрушили всё.

Час. Шестьдесят минут, чтобы собрать свою жизнь в один чемодан. Я поднималась по лестнице, как во сне. Ноги не слушались, в голове звенела пустота. В спальне — той самой, где несколько часов назад он шептал мне слова, которые я считала началом новой жизни, — я открыла шкаф и начала машинально складывать вещи. Руки дрожали. Слёзы наконец прорвались, и я не стала их сдерживать.

В ящике комода, под стопкой свитеров, я нашла дневник отца и ту самую, первую фотографию, которую мне дал Олег. Спрятала и то, и другое на дно чемодана. Дневник отца — единственное, что у меня осталось от прошлого. Фотография — единственное доказательство того, что меня подставили.