Книга Фиктивная жена. Настоящая опасность, страница 27 – Агнешка Пламенная

Теперь это не имело значения.

В магазине я экономила каждую копейку. Хлеб, молоко, пакет гречки. Когда-то я покупала продукты в фермерских лавках, не глядя на ценники. Теперь пересчитывала мелочь и отказывала себе в сыре. Однажды кассирша посмотрела на меня с жалостью — и от этого взгляда мне захотелось провалиться сквозь землю.

Слежку я заметила на четвёртый день после переезда. Сначала — чёрный седан без номеров, припаркованный у соседнего дома. Потом — мужчину в сером пальто, который слишком долго стоял на автобусной остановке и смотрел в мою сторону. Я убеждала себя, что это нервы. Что после пережитого мне везде мерещится опасность. Но когда чёрный седан появился снова — на этот раз под моими окнами, — я перестала себя обманывать.

Меня нашли.

На седьмой день я проснулась с тошнотой. Сначала списала на голод и стресс — в последнее время я почти не ела. Но на следующее утро тошнота вернулась, и запах растворимого кофе, который я только что заварила, внезапно показался отвратительным. Я вылила его в раковину и открыла окно, впуская холодный ноябрьский воздух.

Задержка. Две недели. Может, больше.

Я считала дни, сидя на кровати и глядя в пустую стену. Последний раз кровь была ещё до той ночи. До его прикосновений, его губ, его шёпота. Я помнила всё в деталях — слишком ярко, слишком больно. И если мои подсчёты верны, то...

В аптеку я шла как в тумане. Купила самый дешёвый тест, сунула в карман и почти бегом вернулась домой. Заперлась в ванной, хотя в квартире никого не было. Разорвала упаковку дрожащими пальцами. Прочитала инструкцию трижды, прежде чем поняла смысл.

Две полоски.

Я опустилась на холодный кафель и уставилась на пластиковую палочку, не веря глазам. Две. Чёткие, яркие, неоспоримые. Внутри меня — ребёнок. Его ребёнок. Человека, который вышвырнул меня из дома, обвинив в предательстве, и даже не обернулся на прощание.

Первой пришла паника. Что мне делать? Как я буду рожать? На какие деньги? Где жить? Кто защитит нас — меня и малыша — от Виктора Штормова, который явно не намерен оставлять меня в покое?

А потом я положила ладонь на живот. Плоский, ещё ничем не выдающий тайны. Но внутри уже зародилась жизнь. Крошечная, хрупкая, моя.

— Я не дам тебя в обиду, — прошептала я. — Слышишь? Мы справимся.

В ту ночь мне приснился он.

Будто мы снова в его спальне. За окном шумит дождь, ночник горит на тумбочке, и он рядом — тёплый, живой, настоящий. Его пальцы скользят по моему плечу, очерчивают линию ключицы, спускаются ниже. Я слышу его дыхание, чувствую его запах — древесина, кожа, что-то неуловимо мужское, от чего кружится голова. Он наклоняется и шепчет мне на ухо: «Ты — единственное настоящее». Его губы касаются моей шеи, и я выгибаюсь ему навстречу, чувствуя, как по телу разливается жар...

Я проснулась в темноте. Сердце колотилось, кожа была влажной, а внизу живота пульсировало горячее, неутолённое желание. Несколько секунд я лежала неподвижно, пытаясь отделить сон от реальности. Потом перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. В комнате было холодно. Его не было. И не будет.

Моё тело не хотело с этим мириться. Я чувствовала острую, почти болезненную потребность — не столько физическую, сколько эмоциональную. Мне нужно было почувствовать хоть что-то, кроме страха и одиночества. Я закрыла глаза и позволила себе вернуться в воспоминания.