Книга Выход 8. Одно решение может изменить все, страница 12 – Гэнки Кавамура

Поспешно проверив оставшиеся двери и вентиляцию, я снова услышал звонок. На экране опять появилась аватарка черной кошки – вызов от нее. Я взглянул вверх – «↑ Выход 8». Что же все-таки это такое: огромная паутина, протянутая до самого ада, вход в бездонное болото?

Желтая табличка «↑ Выход 8» будто просвечивала меня, проверяла на прочность, и я собрался с духом и ответил:

— …Алло.

Мой голос дрожал.

— Наконец-то дозвонилась… где ты сейчас?

Из трубки донесся ее голос, без сомнения, настоящий.

Мы выросли в маленьком приморском городке и в начальной школе учились в одном классе (он был единственным). Наш классный руководитель обожал музыку и обучил нас игре на разных инструментах – от классических гитары и пианино до более редкого тромбона. В средней школе – количество классов увеличилось до двух – мы вместе с другом из начальной школы организовали музыкальную группу.

Он играл на гитаре, она была бас-гитаристом и вокалисткой, а я – клавишником и барабанщиком. Родители мальчика держали рыболовный магазинчик недалеко от моря, и мы использовали их склад как студию для репетиций. Стоило распахнуть ставни, как перед нами открывалась морская гладь. Мы играли на инструментах, импровизируя под шум волн, а в перерывах садились на песок и ели онигири, приготовленные его мамой.

Даже в старших классах мы по-прежнему раз в неделю собирались в рыболовном магазине и репетировали, а иногда выступали в клубе на соседней станции. Продолжали понемногу, без особых амбиций.

После школы она поступила в художественный вуз в пригороде Токио, я – в профессиональный колледж для программистов в городе, а наш гитарист остался дома помогать родителям в магазине. Так музыкальная группа естественным образом распалась.

Я никогда не знал своего отца. Мама, работая медсестрой, растила меня одна, вкладывая все силы в воспитание, но ее забота порой душила, и я мечтал как можно скорее уехать и жить отдельно. Она же вечно спорила с родителями, которые души не чаяли в ее образцовой старшей сестре, и сама хотела уехать в Токио, чтобы стать дизайнером.

— Давайте как-нибудь еще соберемся и поиграем, – сказал гитарист, когда провожал нас. Мы стояли на паромном терминале.

Я знал, что он влюблен в нее. И знал, что этой любви не суждено сбыться. За несколько месяцев до выпуска мы начали с ней встречаться и решили, что в Токио будем жить вместе. Сказать ему правду мы так и не осмелились, и потом я очень об этом сожалел.

Студенческая жизнь в Токио – словно короткая передышка или отсрочка от реальности – пролетела незаметно. Я был нелюдимым и застенчивым – поиски подходящей работы шли плохо, приходилось скитаться по разным фирмам, вкалывая заурядным программистом. Особых талантов у меня не было, я был лишь винтиком, который легко заменить.

Однажды после сильного землетрясения поезда и машины встали, и я два часа пешком добирался до нашей квартиры. А она сидела там в темноте и молча смотрела телевизор.

— Что случилось?

— Вот… посмотри, – сказала она дрожащим голосом и показала на экран. Наш родной город смывало огромной волной. Школа, парк, любимая лавка, где продавали сладости, магазин игрушек и единственный круглосуточный супермаркет – все исчезало под водой. В мутном потоке мелькнула знакомая вывеска.