Книга Выход 8. Одно решение может изменить все, страница 14 – Гэнки Кавамура

— Сегодня утром, в метро… там был мужик, который орал на женщину с младенцем на руках.

— Угу.

— И никто не вмешался. Все уткнулись в телефоны.

— Ужас…

— И знаешь… я ведь тоже сделал вид, что ничего не вижу, и просто вышел из вагона. Разве такой человек может быть отцом?..

Пока я говорил, голос все больше срывался.

— Но мне так тяжело с тех пор… на сердце неспокойно…

В памяти всплыл день, когда мы смотрели по телевизору, как цунами накрывает наш город, и ничего не сделали. И вот сегодня я опять отвернулся, сделав вид, что меня это не касается. И так изо дня в день.

— Я хочу измениться…

Признаваясь, я в слезах опустился на пол прямо у поворота.

— Я хочу выбраться отсюда.

— Да…

Мне показалось, что она тоже заплакала, словно вторя мне.

— Найду выход и сразу приеду.

— Я буду ждать.

Она ждет меня. Может быть, мы наконец сможем измениться. Выбраться из настоящего, где мы ходим по кругу, и впервые шагнуть вперед – в будущее.

Приободренный ее словами, я поднялся и проверил шкафики, мусор, стаканчики, фотобудку. Встал на углу, глубоко вдохнул.

— Жди меня.

Я четко произнес это и свернул за угол. На том конце провода младенцы один за другим начали кричать, их голоса сливались в адскую какофонию и искажали ее голос.

— Бутту-жжж-ддд-аа-аа-ааа…

Он зациклился, взвизгнул – и разом оборвался. Я невольно поморщился.

— Алло?..

С опаской позвал, но в трубке стояла глухая тишина. Будто с самого начала никакой связи не было: ни детского плача, ни шума женской консультации.

— Эй?..

С дурным предчувствием я отнял телефон от уха. Экран был залит желтым, как будто его грубо замазали краской.

— Аа…

Не может быть… Черт! Черт! Черт! Дыхание сбилось, стало тяжелым. Я поднял взгляд – мне в глаза врезался желтый указатель.

«Выход 0».

По спине скатилась струйка холодного пота.

— Невозможно…

Я беспомощно бормотал и снова и снова смотрел на телефон. Что тогда все это значит? Ее звонок был аномалией с самого начала? Ее слова, слезы тоже аномалия? Я не хотел верить. Вглядывался в экран до рези в глазах, но по нему все также разливался зловещий желтый. Дыхание все больше сбивалось, в груди было тесно. Неужели этот подземный лабиринт способен так жестоко издеваться? Едва теплившаяся надежда, возможное примирение с бывшей, решимость стать отцом – все перечеркнуто, высмеяно. Зубы стучали, колени подгибались, я едва держался на ногах.

И все-таки нужно идти вперед, иначе я окончательно сойду с ума. Пошатываясь, я свернул за угол и замер.

— А… кгх…

Мой жалкий, захлебывающийся стон эхом прокатился вдоль стен. Передо мной раскинулся коридор, весь залитый желтым.

Стены, пол, потолок – все было густо окрашено. Остатки моего здравомыслия рушились.

— А-а-а-а!

Я вцепился в волосы, меня затошнило одновременно с приступом кашля. Желудок свело судорогой, к горлу поднялась склизкая горечь. Я согнулся пополам, и меня вырвало в сливное отверстие у прохода. Перемешавшийся с йогуртом сэндвич из комбини^[6], съеденный утром, растекся по желтым плиткам. Дышать было нечем, я схватился за горло и упал на пол. Вдруг ощутил на себе чей-то взгляд и поднял глаза. Сквозь пелену я увидел, что табличка «↑ Выход 8» уставилась на меня с потолка.

«Я могу здесь умереть!» От ужаса кашель усилился. В панике я полез в рюкзак, нащупывая ингалятор. Но все не мог его найти. Тогда я вывернул рюкзак наизнанку, и на желтый пол высыпалось его содержимое: пустая бутылка из-под воды, пауэрбанк, футляр для очков, запасные маски.