Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 138 – Майкл Скофилд

— Ты была занята. Я не хотел мешать.

Грейн потом полдня ходил по дому и бурчал, что «драконы теперь сыреют у порога, мир катится в приличие».

С тех пор Каэл не входил без приглашения.

Не садился за стол, пока ему не предлагали.

Не отдавал приказов моим людям.

Однажды я увидела, как он сам нес ящик с сушеной крапивой из повозки в склад. Ящик был тяжелый, плечо у него еще побаливало. Он поморщился, но не позвал никого. Марек заметил и сказал:

— Если уронишь, сам будешь собирать листья по двору.

Каэл ответил:

— Понял.

И не уронил.

Вот так он теперь и был здесь.

Не каждый день.

Не как хозяин.

Не как мужчина, решивший поселиться у моей двери, пока я не сдамся.

Как человек, который приходит, помогает, уходит, если я устала, и возвращается только тогда, когда его снова впускают.

— Доброе утро, — сказал он.

Я спустилась на одну ступень.

— Утро уже давно.

Дориан поднял яблоко.

— В его защиту, он приехал на рассвете и с тех пор сражается с плотницким ремеслом.

— Кто побеждает?

Марек ответил:

— Ремесло.

Каэл опустил молоток и вытер ладонь о мокрые штаны. Раньше он никогда бы так не сделал. Не потому, что не мог испачкаться, а потому, что вокруг всегда был кто-то, кто убирал грязь раньше, чем она становилась видимой.

Теперь грязь на нем выглядела честно.

— Я хотел закончить крепление до того, как начнут привозить пациентов, — сказал он.

— У тебя заседание в замке.

— После полудня.

— Дорога мокрая.

— Значит, выеду раньше.

— Если плечо заболит?

— У меня есть мазь. Нерис дала. И записка с угрозами.

Нерис из кухни крикнула:

— Я слышу!

Дориан с бочки сказал:

— Она всегда слышит, когда кто-то пытается жить неправильно.

Я подошла ближе к переходу и проверила доску. Крепление было неплохое. Гвоздь слегка криво, но держит.

— Сойдет.

Марек фыркнул.

— Вот. Слова, ради которых лорды и живут.

Каэл посмотрел на меня.

— Спасибо.

— Не за что. Я хвалю доску.

— Я понял.

Но в глазах у него было тепло.

Не требовательное.

Не голодное.

Спокойное.

Это было опаснее, чем прежний жар.

К прежнему жару я знала, как относиться: держать границу, лечить симптомы, не верить красивым словам. А спокойное тепло приходилось просто выдерживать. Признавать, что оно есть. Не прогонять автоматически. Не бросаться в него тоже.

После завтрака привезли мальчишку с хвостом.

Его звали Лан. Ему было двенадцать, и он, несмотря на серое лицо и жар, первым делом спросил, правда ли здесь лечили настоящего черного дракона, который сломал забор.

— Правда, — сказала Мира, которая крутилась рядом и давно считала себя почти помощницей. — Только про забор при нем лучше не говорить. Он уже переживает.

Лан посмотрел на Каэла, стоявшего у двери с ящиком чистых полотен.

— Это он?

Каэл поставил ящик.

— Да.

Мальчишка уставился на него с восторгом.

— А хвост у вас большой?

Грейн закашлялся так сильно, что пришлось стукнуть его по спине.

Дориан согнулся пополам у окна.

Каэл посмотрел на меня.

Очень спокойно.

— Больше вашего.

Лан кивнул с уважением.

— Я так и думал.

Нерис закрыла лицо журналом.

Я отвернулась к столу, чтобы не смеяться при пациенте.

Лечение заняло два часа.

У мальчика был не приступ Черного Пламени, а первая неполная смена с застрявшим огненным каналом у основания позвоночника. Неприятно, болезненно, но не смертельно, если не пугать ребенка и не пытаться «прижечь лишний хвост», как предложил деревенский знахарь до приезда к нам. Нерис сказала, что если увидит этого знахаря, объяснит ему устройство позвоночника на его же примере.