Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 141 – Майкл Скофилд

Серебро легло на руку легко.

Не закрыло шрам.

Не спрятало белые точки.

Не сжало.

Я пошевелила пальцами.

Боли не было.

Никакой магии подчинения. Никакого отклика чужой крови. Просто тонкая вещь, сделанная под мою руку, для моей работы, по моему выбору.

Я заплакала тогда.

Тихо.

Недолго.

Не от слабости.

От того, что тело наконец поверило: браслет не всегда цепь.

Иногда — инструмент.

Иногда — память о себе.

Каэл увидел его через три дня.

Он приехал под вечер, когда мы заканчивали перевязки. Привез два ящика чистых флаконов, отчет по школе смены и мешок яблок от Дориана, который почему-то решил, что лечебный орден нуждается в «символе здоровой жизни». Грейн сказал, что яблоки принимаем, символы пусть Дориан оставит себе.

Каэл вошел после стука.

Я стояла у стола, раскладывала иглы.

Он поздоровался, снял плащ, поставил ящик на лавку.

Потом увидел мою руку.

Не сразу заговорил.

Просто смотрел.

Я сама подняла запястье.

— Удобный.

Он кивнул.

— Красивый.

— Не для красоты.

— Все равно.

Я ждала напряжения в себе.

Не пришло.

— Я сама заказала, — сказала я.

— Я знаю.

— Сама заплатила.

— Хорошо.

— Это не знак.

Он посмотрел мне в глаза.

— Для меня — нет.

— А для меня — знак. Но не ваш.

Каэл кивнул.

Не обиделся.

Не попытался присвоить даже смысл.

— Твой, — сказал он.

Одно слово.

Правильное.

Грейн из коридора буркнул:

— Если вы там закончили с тяжелыми взглядами, я уронил мешок яблок и не собираюсь страдать один.

Я рассмеялась первой.

Каэл — следом.

И это тоже оказалось новым: смеяться рядом без того, чтобы смех что-то обещал.

Осенью орден уже работал почти как настоящий.

Я все еще называла его «дом», потому что не любила громкие слова. Но люди говорили иначе. «Едем к целительницам живого пламени». «Везите к Вейл». «У Лиары принимают». Сначала я вздрагивала от этого «у Лиары». Потом привыкла.

Имя, которое когда-то хотели стереть, стало дорогой.

Каэл продолжал приезжать.

Иногда на день. Иногда на несколько часов. Иногда просто привозил документы, чинил что-нибудь с Мареком, помогал Дориану с подростками, у которых начиналась смена, пил отвратительный чай Нерис и уезжал до темноты. Несколько раз я сама просила его остаться на ужин.

Он всегда спрашивал:

— Ты уверена?

Я всегда отвечала по-разному.

— Да.

— Сегодня можно.

— Если будешь чистить картошку.

— Только не садись рядом с Грейном, вы оба становитесь невыносимыми.

Он слушал.

Однажды, уже совсем поздней осенью, он приехал без предупреждения.

Это было впервые за много месяцев.

Я увидела его из окна: черная лошадь у калитки, мокрый плащ, лицо уставшее. Он не вошел. Стоял за калиткой, держал поводья и ждал.

Я вышла сама.

— Что случилось?

— Ничего опасного.

— Это плохое начало.

— Морвен сегодня дала последние показания в столице. Дело Арквейнов закрывают. Эймара отправляют в северную крепость без права магической практики. Совет утвердил новый устав дома.

Я выдохнула.

Не понимала, что держала напряжение все это время.

— Хорошо.

— Да.

Он стоял за калиткой.

Не открывал.

— Почему не входишь?

— Приехал без записки.

— И?

— Ты могла быть занята.

Я посмотрела на него долго.

Дождь стекал с его волос на воротник. Он не выглядел несчастным специально. Не давил. Просто ждал, потому что обещал себе и мне, что моя дверь не будет продолжением его дороги.