Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 140 – Майкл Скофилд

Он кивнул.

Не предложил.

Не достал ничего.

И почему-то именно это заставило меня сказать:

— Тетка Мелисса когда-то носила тонкий браслет из живого серебра. Не брачный. Целительский. Он менял форму, если рука опухала после работы, и не мешал пульсу.

Каэл слушал внимательно.

— Удобно.

— Да. Я думала заказать такой. Потом все время было не до этого.

— Могу узнать мастера.

Я посмотрела на него.

Он добавил сразу:

— Только имя мастера. Не браслет. Не подарок.

Я молчала секунду.

— Узнай.

В его глазах что-то изменилось.

Не победа.

Тихая радость, которую он попытался удержать в рамках приличия.

Получилось плохо.

Я отвернулась к дороге.

— Езжай уже. Опоздаешь.

— Да.

Он сел в седло.

Дориан проехал рядом, наклонился ко мне и сказал тихо:

— Для сведения: он вчера двадцать минут спорил сам с собой, можно ли спрашивать про браслет, не звуча как полный идиот.

— И?

— На мой взгляд, звучал наполовину идиотом. Это прогресс.

— Дориан.

— Все, уезжаю.

Они уехали.

Я смотрела, пока лошади не скрылись за поворотом.

Потом вернулась в дом.

Дни пошли дальше.

Не ровно. Ровной жизни, кажется, вообще не бывает. Просто беды стали обычного размера. У кого-то лихорадка. У кого-то роды. У кого-то ребенок с частичной сменой. У кого-то муж упал с крыши, потому что решил чинить ее пьяным. Это, по словам Грейна, было уже приятным разнообразием после родовых проклятий.

Через две недели открыли новый флигель.

Без церемонии.

Я не хотела лент, речей и важных лиц. Мы просто внесли туда первые кровати, поставили шкафы, разложили бинты, и Нерис повесила на дверь табличку: «Чистые руки или вон». Грейн сказал, что это лучшая табличка в истории медицины.

Через месяц приехали первые ученицы.

Три девушки и один парень из северного ордена. Потом еще двое из пограничных деревень. Я не называла себя наставницей. Не сразу. Сначала говорила: «Смотрите внимательно». Потом: «Записывайте». Потом однажды поймала себя на том, что объясняю им, как слышать боль, не забирать ее себе.

— Чужую боль нельзя носить как ведро, — сказала я.

И замолчала.

Ученица по имени Риана подняла руку.

— А как тогда?

Я посмотрела на свои ладони.

— Как лампу в темном коридоре. Светишь рядом, но не сгораешь вместо человека.

Это было не совсем мое.

Не совсем Мелиссы.

Наверное, уже наше с ней.

Браслет я получила ближе к лету.

Каэл не привез его сам.

Он привез имя мастера, как обещал. Женщина из западных гор, работала с живым серебром для целителей, которым нужно было свободное запястье. Я сама написала ей письмо. Сама описала, что хочу. Сама заплатила из своих денег, хотя мастер пыталась отказаться, узнав, что заказ для Лиары Вейл. Я настояла.

Когда браслет пришел, он лежал в простой деревянной коробочке без гербов, без драконов, без красивых слов.

Тонкая полоска живого серебра.

Гладкая. Теплая на ощупь. Без замка. Она раскрывалась сама, если поднести к руке, и мягко ложилась вокруг запястья, оставляя свободным место у пульса и три белые точки.

Я долго сидела с ним у окна.

Не надевала.

Грейн вошел, посмотрел, молча поставил рядом чай и ушел.

Нерис заглянула, увидела коробочку и тоже ничего не сказала.

Спасибо им за это.

Я надела браслет вечером.

Одна.

Не потому, что это нужно было скрыть. Просто некоторые вещи человек должен сделать без свидетелей, чтобы понять, правда ли хочет.