Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 43 – Виктор Алеветдинов

Цикада взлетел над столом.

— Печать!

Сяо-Лань схватила его руку раньше, чем он успел отстраниться. Пальцы у неё были холодными.

Вэй смотрел на знак и чувствовал, как внутри возвращается ровная плёнка согласия: не сильная, не полная, но оставившая след.

— Временное подчинение, — сказала она. — Не полная печать. Зачаток.

— Свата, — закончил Вэй.

Красная линия дрогнула, будто услышала имя.

Он сжал руку в кулак. Сяо-Лань не отпустила сразу.

— Мы снимем это.

Он посмотрел на её руку поверх своей.

— Это не обещание?

— Нет. Это угроза тому, кто поставил знак.

Так было безопаснее. Вэй кивнул.

Но когда она наконец отпустила его ладонь, на коже ещё несколько мгновений оставалось тепло её пальцев. И Вэй впервые испугался не того, что зелье заставило его сказать лишнее, а того, что часть лишнего была правдой ещё до первого глотка.

Тетушка Ма рассматривала ладонь Вэй Жэня с выражением женщины, которая видела всё, кроме приличного жениха без скрытой глупости.

— Плохо, — сказала она.

— Насколько? — спросила Сяо-Лань.

— Если бы это был суп, я бы вылила его вместе с котелком.

— Прошу конкретизировать, — сказал Вэй.

— Тот, у кого не было лица, поставил на вас пробную печать удобного подчинения. Не полную, иначе вы бы сейчас благодарили стул и составляли Сяо-Лань расписание счастливой жизни.

— Это уже было, — сообщил Цикада №108 из нефритовой булавки. — Частично. Травмирующе, но полезно для архива.

После полуночи чайная «Три развода и одно печенье» становилась почти честной. На стойке лежали осколок чашки Су, платок со знаком Мэйлин, красная карточка помолвки и договор Вэя с пристыженным пунктом о лапше.

Лента на руке Сяо-Лань тихо светилась; она прикрыла её рукавом. Тетушка Ма заметила.

— Теперь о втором плохом. Книга Помолвок записала вас не как временный пропуск, а как пару с легендой. Срок — семь дней. Если запись не отменить, она пустит корни. Не брак. Хуже. Судьбоносная связь.

— Ненавижу слова, которые звучат как болезнь.

— Болезни иногда проходят сами. Книга — нет.

— Запись можно оспорить, — сказал Вэй.

— Тремя способами, — сказала Ма. — Первый — свадьба.

Сяо-Лань подавилась чаем. Вэй очень ровно поставил чашку.

— Это не отмена.

— Для некоторых — вполне. Книга сочтёт запись исполненной, а потом расторгайте по обычной процедуре: три месяца, семь справок и налог на раздел подарков.

— Исключено, — сказал Вэй.

— С редкой бодростью поддерживаю, — сказала Сяо-Лань.

Ленты на их запястьях одновременно мигнули.

— Второй способ — взаимная ненависть.

Сяо-Лань оживилась.

— Вот. Это наш путь.

— Не радуйся. Ненависть должна быть нотариально убедительной: без привычки, интереса и тайного желания поправить друг другу жизнь.

Вэй посмотрел на Сяо-Лань. Сяо-Лань посмотрела на Вэя. Оба отвернулись.

— Шансы снизились, — печально записал Цикада.

— Третий способ? — спросил Вэй.

Ма стала серьёзной.

— Честное признание, почему брак невозможен.

— Мы уже знаем почему, — сказала Сяо-Лань. — Он чиновник, я владелица почти закрытого бюро, помолвка фиктивная, нас преследует Безымянный Сват. Мало?

— Это причины, почему брак неудобен, опасен и глуп. Книга ест такое на завтрак. Ей нужна правда, которую вы не используете как щит.

В чайной стало тихо.

Сяо-Лань привычно сжалась.