Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 44 – Виктор Алеветдинов

— Нам подходит ненависть.

— Конечно. Все молодые сначала выбирают ненависть. Она не требует раздевать душу догола.

Вэй чуть повернул голову.

— Вы считаете это реалистичным?

— Считала бы, если бы ты не дал ей сутки вместо закрытия бюро, а она не вытащила тебя из удобного согласия неправильной запятой.

— Запятая была стратегической.

— Настоящая ненависть не знает, какую запятую поставить, чтобы вернуть человека в себя.

Вэй молчал. Это было опаснее возражений.

Сяо-Лань резко встала.

— Значит, завтра идём доказывать ненависть. Нотариально. С печатью.

— Возьми терпение.

— У меня нет.

— Тогда возьми инспектора. У него чересчур много.

— Терпение инспектора, — сказал Вэй, — не является общим имуществом.

Ма улыбнулась.

— Пока.

Лента Сяо-Лань снова мигнула. Она спрятала руку за спину и сказала себе, что это просто магия. Не предчувствие. Не правда. И уж точно не судьба.

Утром Вэй явился в Отдел отмены помолвок с пакетом документов, потому что даже взаимную ненависть следовало оформлять уважительно.

В пакете были свидетельство о временной помолвке, договор о фиктивном союзе, протокол штрафа за почти-поцелуй и жалоба на Книгу Помолвок, которая, по мнению Сяо-Лань, «пахла отчаянием с красной печатью».

— Ненависть взаимная, окно шесть, — прочитала она с талона. — Торжественно.

— Не называйте процедуру торжественной.

— Что мне создавать? Мрачное? Злобное? Нотариально убедительное?

— Желательно — сдержанно неприязненное.

— Вы даже ненавидеть собираетесь сдержанно?

— Чрезмерность снижает достоверность.

В отделе было меньше золота, чем в главном зале, и больше серой усталости. За окном шесть сидел чиновник с глазами человека, который видел чересчур много пар, уверенных в ненависти, пока не начинался спор о том, кто первый перестал писать.

Вэй подал документы.

— Отмена временной помолвки Вэй Жэня и Ли Сяо-Лань через доказательство взаимной ненависти.

Чиновник поднял глаза.

— Инспектор Вэй? Тот самый, который оштрафовал храм за благодать?

— Сегодня он хочет доказать, что его невозможно любить. Помогите человеку.

— Первая насмешка, — сказал Вэй.

— Служебное содействие.

Чиновник прочитал запись Книги: «взаимное подозрение, признанное судьбоносным», «конфликтная совместимость», отметка Неба «сомнительно».

— Насыщенный случай.

— Ошибочный.

— Все так говорят.

Чиновник достал форму.

— Ненависть должна быть обоюдной, устойчивой и не маскирующей заботу, уважение, привычку или недосып.

— У нас недосып, — сказала Сяо-Лань.

— У всех недосып. Это не основание. Что в Ли Сяо-Лань вызывает у Вэй Жэня непреодолимое отвращение?

Вэй посмотрел на Сяо-Лань. Можно было сказать: беспорядок, но в нём была система. Насмешки помогали ей не сломаться, а ему — заметить то, что не влезало в форму. Нарушение закона? Правда. Но отвращение?

— Её склонность к произвольному толкованию норм.

Чиновник зевнул.

— Слабовато.

— Она вмешивается в процедуры, трогает доказательства без разрешения, разговаривает с мебелью и использует юмор как форму сопротивления.

— Это характер. Отвращение где?

— Старайтесь, инспектор, — сказала Сяо-Лань. — Наша ненависть зависит от вас.

— Она невыносима.

— Почему?

Вэй открыл рот и понял, что «невыносима» означает не то, что нужно. Ли Сяо-Лань не позволяла спрятаться за формулировку, когда формулировка трусила. А когда он стал удобным, испугалась за его живую злость.