Книга Супружеская бизность, страница 108 – Любовь Перуница

Через несколько минут судья закрывает папку.

— Суд удаляется для принятия решения.

Мы снова встаём. Судья выходит, и зал наполняется шумом. Люди начинают переговариваться, кто-то выходит в коридор. Я поворачиваюсь к Андрею:

— Ты слышал?

— Я всё слышал. Подожди.

Эти десять минут ожидания кажутся вечностью. Я смотрю на окно, за которым медленно кружатся первые снежинки. На людей, которые ждут вместе с нами. На длинный стол судьи. На собственные пальцы, сцепленные с пальцами Андрея. И думаю только об одном: пусть это закончится. Пожалуйста. Пусть это всё закончится. Мы поедем домой. Мы будем все вместе… Словно подтверждая мои слова, Егор на руках у Кати громко расплакался, и они с Кларой Павловной вышли из зала.

Дверь снова открывается.

— Прошу встать.

Мы встаём. Судья садится на своё место, берёт в руки лист с решением.

— Рассмотрев материалы дела, выслушав показания свидетелей, изучив представленные документы, суд постановил…

Слова звучат медленно, официально, будто сквозь вату.

— … учитывая результаты проверок, положительную динамику в семейной обстановке, отсутствие фактов жестокого обращения и пренебрежения нуждами детей…

Я почти не дышу. В груди так тесно, что, кажется, сейчас лопнет.

— … закрыть производство по делу.

На секунду я перестаю понимать. Закрыть? Что значит закрыть?

— Оснований для ограничения или лишения родительских прав не установлено. Дети остаются в семье.

Мир будто возвращается, и планета словно делает сразу несколько оборотов. Звуки, воздух, люди. Я чувствую, как по щекам вдруг текут слёзы. Я даже не заметила, когда начала плакать. Просто вдруг стало невозможно дышать, невозможно стоять, невозможно держать всё это внутри.

Андрей обнимает меня. Крепко, как в тот раз, на вокзале. Как тогда, когда я вернулась.

— Всё, всё, моя хорошая, всё позади — говорит он тихо, и в его голосе я слышу то, что он не говорил вслух все эти месяцы. Страх. И облегчение.

Я утыкаюсь лбом ему в плечо.

— Всё?

— Всё. Поехали вместе домой.

Когда мы выходим из зала, ноги у меня всё ещё дрожат. Но это уже не от страха. Слишком много адреналина, слишком много напряжения, которое наконец-то нашло выход.

Звонарёва стоит в коридоре, разговаривает с кем-то из сотрудников. Заметив нас, она идёт нам навстречу.

— Спасибо большое. — Начинаю диалог первой.

Она качает головой.

— Спасибо себе скажите.

— Почему?

— Потому что вы справились. — Она смотрит на нас обоих, и в её взгляде я вижу что-то, чего не замечала раньше. Не сухость, неформальность. Что-то человеческое. — Я видела много семей. Те, кто не хочет меняться, не меняются. А вы просто сделали работу.

Она помолчала секунду.

— Берегите детей.

— Будем, — говорит Андрей за меня.

Мы выходим из здания суда. На улице холодно, ветер бьёт в лицо.

— Ну что? — спрашивает Андрей. — Куда рванём?

Я смотрю на него. Лицо озаряет уставшая цлыбка, полная теплоты и радости.

— Жить, — говорю я. — Просто жить.

Спустя неделю городская грязь вся замёрзла.

Мы с Андреем и Полей сегодня решили кое-куда съездить. Дочь пока не знает, куда, это будет сюрприз. Но мы с мужем долго собирались с силами, чтобы решиться на этот шаг.

Дома шумно. Катя с детьми приехали после прогулки раньше на час, чем планировалось, и устроили настоящий переполох. Алиса носится по коридору, размахивая чем-то, что она называет «подарком», Артём кричит что-то из кухни. Егор пытается бегать из угла в угол, то к одному ребёнку, то к другому. Полина стоит у окна и смотрит на унылую погоду, прижавшись лбом к холодному стеклу.