Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 115 – Грегори Магуайр

— Я перестаю слушать, когда кто-то употребляет слово «безнравственно», – сказал Волшебник. – Из уст молодых оно звучит нелепо, из уст стариков – напыщенно и к тому же чревато скорым апоплексическим ударом. В устах зрелых людей, которые сильнее всего боятся и жаждут нравственности, оно попросту лицемерно.

— Если не «безнравственно», то какое слово мне употребить, чтобы выразить, насколько это неправильно? – спросила Эльфаба.

— Попробуй использовать слово «непонятно» – и не нервничай так. Видишь ли, моя зелёная девочка, не девице, не студентке, не простому гражданину решать, что неправильно. Это работа правителей – ради этого мы существуем.

— Но если бы я не понимала, что такое «неправильно», ничто не удержало бы меня от покушения на вас.

— Я против покушений, я даже не знаю, что это слово значит! – поспешно вскричала Глинда. – Ю-ху! Я, пожалуй, пойду, пока ещё жива.

— Погодите, – велел Волшебник. – Мне нужно кое о чём спросить вас.

Они застыли на месте и простояли так несколько минут. Скелет перебирал собственные ребра, играя на них, словно на хрупких струнах арфы. Музыка эта походила на скрежет камней в русле ручья. Затем скелет вынул светящиеся зубы из своей челюсти и принялся жонглировать ими. После он бросил их в сиденье трона, где те взорвались конфетно-яркими вспышками. Глинда заметила, что дождь стекал в сток в полу.

— Мадам Моррибль, – сказал Волшебник. – Провокаторша и сплетница, соратница и наперсница, наставница и святоша. Скажите мне, зачем она послала вас сюда?

— Она нас не посылала, – возразила Эльфаба.

— Ты вообще понимаешь значение слова «пешка»? – визгливо вскричал Волшебник.

— Вы хоть понимаете, что такое «сопротивление»? – парировала Эльфаба.

Вместо того, чтобы прикончить их на месте, Волшебник лишь рассмеялся.

— Чего она от вас хочет?

Глинда заговорила; уже давно было пора подать голос.

— Дать нам достойное образование. При всей своей напыщенности она неплохая директриса. Это ведь тоже нелегко.

Эльфаба странно покосилась на неё.

— И она уже привлекла тебя?..

Глинда не совсем поняла, что имеется в виду.

— Мы всего лишь второкурсницы. У нас первый год специализации. Я изучаю колдовство, Эльфаба – естественные науки.

— Понятно. – Волшебник как будто задумался. – А что ты станешь делать после выпуска в следующем году?

— Думаю, я вернусь во Фроттику и выйду замуж.

— А ты?

Эльфаба не ответила.

Волшебник развернулся, выломал из собственного скелета бедренные кости и забарабанил ими по сиденью трона, словно по литаврам.

— Всё это уже просто смешно – пустые фокусы, прямо как у культа наслаждения, – фыркнула Эльфаба и шагнула вперёд. – Позволите, Ваше Высочество? Прежде, чем наше время истечёт?

Волшебник снова повернулся к ним. Его череп пылал, и этот огонь не угасал даже в сплошной завесе дождя.

— Скажу напоследок лишь одно, – произнёс Волшебник, и голос его прозвучал как стон мученика. – Я процитирую «Озиаду», героическое сказание о древней эпохе страны Оз.

Девушки замерли в ожидании.

Волшебник страны Оз продекламировал: