Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 118 – Грегори Магуайр

— Вы по-прежнему ошибаетесь, сэр. – Вежливая приставка прозвучала с ноткой раздражения – абсолютно в духе Эльфабы. – Если вы позволите, я продолжу молитву.

Девушка накинула шаль обратно на голову, прикрывая виски. Подбородок её в профиль выглядел таким острым, что можно было порезаться, но даже при слабом свете Фиеро отлично видел, что не ошибся.

— В чём дело? – удивился он. – Эльфи… ну хорошо, мисс Эльфаба, если вам так угодно, – зачем вы со мной так? Разумеется, это вы. Вас невозможно не узнать. К чему эти игры?

Она не ответила ему вслух, но принялась демонстративно перебирать чётки. Было ясно – это пожелание убираться прочь.

— Я не уйду, – произнёс Фиеро.

— Вы препятствуете моему общению с богом, сэр, – тихо сказала она. – Мне позвать служителя, чтобы вас выставили отсюда?

— Я встречу вас снаружи, – напористо предложил он. – Сколько времени вы будете молиться? Полчаса? Час? Я подожду.

— Тогда через час, на той стороне улицы. Там есть небольшой фонтан с лавочками. Я поговорю с вами пять минут – только пять минут, и лишь для того, чтобы доказать вам, что вы допустили ошибку. Ошибка не слишком серьёзная, но мне доставляет большие неудобства.

— Простите за вторжение. Что же, увидимся через час… Эльфаба.

Фиеро не собирался упускать её, какую бы игру она ни вела. Однако в этот момент отступил и вернулся к музыкантше в глубине нефа.

— В этом здании есть выход помимо главных дверей? – спросил он поверх её переливчатого арпеджио.

Когда музыкантше стало удобно ответить, она опустила голову и взглянула в его сторону.

— Боковая дверь ведёт в обитель монахинь. Для посетителей она закрыта, но через неё можно выйти в служебный переулок.

Фиеро задержался в тени колонны. Примерно через сорок минут в капеллу, опираясь на трость, вошла фигура в плаще. Ковыляя, она направилась прямо в часовню, которую занимала Эльфи. Фиеро был слишком далеко, чтобы услышать, говорили ли они между собой, – возможно, это был всего лишь ещё один последователь святой Глинды, ищущий уединения для молитвы. Фигура не задержалась; она побрела прочь так быстро, как позволяли её окостеневшие суставы.

Фиеро бросил пожертвование в кружку для милостыни – бумажную купюру, чтобы монета не звякнула. В этой части города, кишащей городскими бедняками, его сравнительное богатство требовало покаянного дара, хотя его мотивы были ближе к чувству вины, чем к благотворительности. Затем Фиеро выскользнул через боковую дверь в заросший монастырский сад. На его дальнем конце весело болтали и хихикали несколько старух в инвалидных креслах; они даже не заметили незваного гостя. Фиеро задумался, принадлежит ли Эльфаба к этому сообществу монастырских инокинь – монашек, как их называли. Он вспомнил, что эти женщины обитали в самом парадоксальном из учреждений: общине отшельников. Однако, судя по всему, на самых дряхлых из них обеты молчания не распространялись. Нет, Эльфаба не могла измениться до такой степени всего за пять лет. Фиеро вышел через служебный вход в узкий переулок.

Прошло три минуты, и, как он и предполагал, Эльфаба появилась в том же проёме. Она намеренно избегала встречи с ним! Но почему, почему? Последний раз он видел её – он отлично помнил этот день! – во время похорон матушки Клатч и пьянки в трактире. Она сбежала в Изумрудный город с какой-то непонятной миссией и больше не возвращалась, а его тем временем уволокли в шокирующий мир радостей и ужасов Клуба Знаний. По слухам, сам Владыка Тропп, прадед Эльфабы, нанимал агентов, чтобы отыскать её в Шизе и в Изумрудном городе. Но от самой девушки не было ни открытки, ни записки, ни единого намёка. Сначала Нессароза была безутешна, а затем пришла в негодование из-за того, что сестра обрекла её переживать боль разлуки. Наконец она ещё глубже погрузилась в религию – настолько, что друзья начали её избегать.