Онлайн книга «Сладкая хостес для мажоров»
|
Я ненавижу себя за то, что так считаю. И что вообще там работаю. Кофе горький. Сахар закончился еще во вторник. Я смотрю в окно, на двор, где какой-то мужик с собакой курит у подъезда, и думаю о том, как меня сюда занесло. Год назад я жила в небольшом городке. В небольшой, но трехкомнатной квартире, где мама и отчим, и я в маленькой комнате с балконом. Плюшевый медведь на кровати, которого я любила обнимать и пыталась не слушать, что происходит снаружи. Постер группы «Король и шут» над столом — наследие моих пятнадцати лет, когда я искала себя и свой стиль. Я только окончила первый курс — заочка, экономический. Работала продавщицей в книжном на полставки. Жизнь была не сказка, но в ней не было ничего страшного… Страшное началось, когда отчим вернулся из своей очередной командировки и сказал, что бросает работу. Будет жить «как сам хочет». Мама плакала на кухне ночью, я слышала через стену. Через неделю он начал пить. Через месяц — бить маму. Я пыталась вмешиваться. Он один раз ударил меня в челюсть так, что я отлетела к стене и три дня не могла нормально открывать рот. Мама стояла в дверях и плакала, и я в эту минуту поняла, что она его не выгонит. Никогда. Что она боится остаться одна больше, чем боится его. Я ушла через две недели после этого. Ночью. Собрала рюкзак, взяла все свои сбережения с подработок — двенадцать тысяч примерно, — и уехала на ночном автобусе в столицу. Маме оставила записку: «Я тебя люблю. Я вернусь, когда смогу тебя забрать» Прошло полтора года. Я не вернулась. Я не смогла. Сначала была общага у дальней маминой подруги, потом съем с тремя девочками на окраине, и вот теперь я живу одна. Я работала кем могла и что находила — в кофейне, в магазине, в курьерской службе. Везде платили мало, и никогда не хватало. А потом маме поставили диагноз… Я тогда впервые подумала, что все же есть работа, на которой платят сразу и много. Подруга со старой работы свела с «мамкой» в клубе. Та тогда оглядела меня и сказала: — Симпатичная. С волосами что сделаем… покрасим в белый. Белый ей пойдет, такие сейчас в моде. И каблуки. И сетку. Будешь хостом, никто заставлять тебя не будет… Надо сидеть, улыбаться, пить шампанское. Поначалу так и было. Месяца два. Я честно работала — сидела с клиентами, поддерживала разговор, иногда танцевала на сцене. Платили нормально. Я смогла оплатить маме первый курс лечения. Потом начались «особые гости». Сначала отказывалась. «Мамка» хмурилась, но не давила. Потом давить начали те самые «особые гости» — недовольно жаловались, не выбирали меня в следующий раз, и моя зарплата таяла. Потом «мамка», зная мою ситуацию, начала давить на меня и я стала периодически слышать: Девочка, ты хочешь, чтобы мать в больнице сдохла? Соглашайся хотя бы иногда. Я согласилась. Один раз. Два. Три. Каждый раз я плакала в душе после и думала, что больше не буду. Каждый следующий раз шла снова… И вот снова сегодня выкуп на ночь. С очередным неизвестным мужиком, которого я даже в глаза не видела… Допиваю кофе. Теплая чашка обжигает ладони — это сейчас почти приятно, потому что в квартире уже совсем холодно, не помогают даже носки и плед. Открываю шкаф. Вынимаю свою «рабочую» форму — черный топ, кожаная мини, сетка, ботфорты. Чулки в сетку отдельно. Все это лежит на отдельной полке, как чужая кожа, в которую я влезаю по вечерам и которую сдираю с себя по ночам, до красных полос на бедрах от резинок… |