Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 26 – Диана Фурсова

— У нас нет и хозяйки, которая упадёт лицом в книгу заказов.

Элина хотела возразить, но мастерская словно поддержала Ним: стул у стола сам выдвинулся, а с верхней полки сползла сложенная ткань, падая прямо на спинку, как приглашение. Получилось почти заботливо, если не считать пыли.

— Вы все сговорились, — сказала Элина.

— Мастерская умеет отличать полезное упрямство от глупого. Сейчас у вас второе.

Спорить с куклой, домом и собственными дрожащими коленями было трудно. Элина умылась холодной водой, нашла в сундуке простое платье и поднялась на второй этаж. Там обнаружились несколько комнат, одна с узкой кроватью под серым покрывалом. Постель пахла пылью, но не сыростью. Элина вытряхнула покрывало у окна, застелила кое-как, легла поверх, собираясь закрыть глаза на несколько минут.

Очнулась она от стука.

Сначала не поняла, где находится. Потолок был чужой, с тонкой трещиной у балки. За ставнями серел день. Где-то внизу тихо переговаривались деревянные голоса, а по лестнице раздавался быстрый топот маленьких ножек — Ним, судя по недовольному бормотанию, командовала то ли стулом, то ли шкафом.

Стук повторился. Уже внизу, во входную дверь.

Элина резко села. Голова была тяжёлой, но мысли собрались быстро. На улице явно не раннее утро; свет стал ярче, значит, она проспала больше часа. На столе у кровати лежала записка, написанная неровным кукольным почерком: “Вы спали два часа и никого не оскорбили. Успех”.

Элина невольно улыбнулась, потом услышала голос Миры:

— Госпожа! Это я!

Внизу пахло дымом из очага и свежей водой. На рабочем столе стояли три полных ведра — плата, значит, уже внесена. Рядом лежал лист, исписанный аккуратными строками. Мира стояла посреди мастерской, раскрасневшаяся, взволнованная и сияющая так, будто принесла не список пропаж, а королевскую грамоту.

— Она работает! — выпалила девушка. — Чашка работает! Старшая кухарка сначала кричала, но потом шкаф сам открылся, и из него выпали медные формы. Все видели, что они были задвинуты за фальшивую доску. А потом Чашка повернула голову к кладовой, и мы нашли под мешками три связки свечей. И ещё записку с числами. Я не понимаю, что там, но кухарка побелела и велела никому не говорить.

— А ты пришла и говоришь, — заметила Ним.

Мира смутилась.

— Заказ был у госпожи. Значит, госпоже надо знать.

— Умная девочка.

Элина взяла лист. На нём были перечислены пропажи за последние месяцы: крупа, свечи, медная посуда, льняные полотенца, два мотка крепкой нити, связка ключей от малой кладовой, несколько мешочков редких специй для праздничных блюд, три серебряные ложки, которые потом “нашлись” в комнате младшей помощницы. Список говорил не о беспорядке. Он говорил о системе.

— Это не детские шалости, — сказала Элина. — Кто-то крадёт понемногу и сваливает вину на слабых.

— Чашка показала на дверь для поставщиков, — прошептала Мира. — А ещё на маленький стол, где расписываются за привезённые корзины. Старшая кухарка сказала, что всё это глупости, но потом велела мальчишке с водой никого туда не подпускать.

— Кто ведёт кухонные записи?

— Помощник управляющего. Господин Севр. Он приходит вечером, считает остатки и забирает листы.

Ним постучала деревянным пальцем по столу.

— У Ортанa Ливера длинные руки. Иногда они называются помощниками.