Книга Призраки благородного прошлого, страница 89 – Люсия Веденская

Без упреков.

Без обвинений.

Без того хаоса, который он носил в себе столько лет.

Она просто отпустила его.

И именно это оказалось самым трудным.

Стэнхоуп провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть остатки того мира, в котором только что побывал, но прикосновение не принесло облегчения.

— Жить, значит, — произнес он вполголоса, и в его голосе прозвучала почти насмешка над самим собой. — Какое неожиданное поручение.

Он сделал несколько шагов по комнате, остановился у окна и посмотрел на отражение в стекле.

Человек, который смотрел на него оттуда, был жив.

И это, как ни странно, больше не казалось очевидным.

Он слишком долго искал объяснения — цеплялся за прошлое, за огонь, за смерть, которая должна была стать его концом.

А теперь оказалось, что вопрос не в том, почему он выжил.

А в том, что он собирается делать с этим.

Стэнхоуп усмехнулся — коротко, почти беззвучно.

— Что ж, — тихо сказал он, — если уж судьба решила оставить меня здесь стоит хотя бы выяснить, зачем.

Он отвернулся от окна.

И впервые за все время, проведенное в Фэйрхолле, его взгляд стал не ищущим, а направленным.

* * *

Томас не остался ни в одной из комнат.

Он исчез.

Не в привычном смысле — не растворился окончательно, не ушел за пределы дома, но отступил туда, где живые не могли его видеть, даже если пытались.

Он стоял на лестнице — той самой.

Место, где все произошло.

Теперь здесь было тихо.

Ни крови, ни следов, ни того ужаса, который должен был бы остаться в подобных местах.

Дом стер все это.

Или… принял.

Томас провел взглядом по перилам, по ступеням, по тому самому повороту, где его жизнь оборвалась почти нелепо, почти случайно.

Он помнил момент падения.

Но не помнил боли.

Только удивление.

И странное ощущение, что все произошло слишком быстро, чтобы быть настоящим.

— Несчастный случай, — произнес он тихо, и в голосе его не было ни горечи, ни злости. — Как удобно.

Он опустился на одну из ступеней, опираясь локтями на колени, и на мгновение прикрыл глаза.

Он боялся.

Не смерти — нет.

Он боялся того, что было за ней.

Того, что ждет дальше.

Того, что он так долго избегал.

И все же…

Он уже видел это.

Чувствовал.

Стоял на границе.

И понял главное.

Это не было пустотой.

Он медленно поднял голову.

— Значит, можно уйти, — сказал он, будто проверяя эту мысль на вкус. — И не исчезнуть.

Но вместе с этим пришло и другое понимание.

Он не хотел уходить.

Еще нет.

Он посмотрел вверх, туда, где за стенами и потолками скрывалась жизнь — новая, странная, непредсказуемая, но все же… живая.

И там была Констанс.

Томас чуть усмехнулся.

— Ты всегда умела создавать проблемы, Конни, — тихо произнес он. — Даже после моей смерти.

* * *

Констанс не сразу поняла, что кто-то вошел к ней.

Она стояла у окна все в той же позе, в какой осталась после своих мыслей, и только спустя несколько мгновений медленно обернулась.

Томас стоял у порога. Не в той отстраненной, призрачной манере, к которой она успела привыкнуть, а почти по-человечески — с легким напряжением в плечах, с внимательным, чуть усталым взглядом, в котором читалось нечто большее, чем просто присутствие.

Он сделал шаг вперед.

— Надеюсь, я не помешал, — произнес он негромко.

Констанс чуть приподняла бровь.

— После всего, что мы пережили, было бы странно, если бы меня еще можно было чем-то помешать, — ответила она, и в голосе ее прозвучала привычная ирония, но теперь она была мягче, почти рассеянной.