Книга Любовь, страница 56 – Дино Буццати

Антонио смотрел на нее, испытывая неожиданное утешение: она была дурнушкой! На белом свете жили тысячи девчонок куда краше ее, и совершенно не обязательно все мужчины мира должны были бегать за ней, да и ему самому, честь по чести, как-то уже не казалось, что на ней свет клином сошелся. На миг он понадеялся, что чары ослабят на нем хватку. Увы, миг прошел. Лаида между тем уселась за столик, налила немного сливок в кофе и, дернув улыбающегося ей официанта за локоть, сказала:

— Джакомо, прошу тебя, принеси-ка мне одну из этих булочек – ты знаешь каких…

И Антонио отметил, что официанту было лет двадцать, от силы двадцать пять, что у него длинный, тяжелый нос и маленький подбородок. Но при этом в нем читалась какая-то наивная мужская сила, и Антонио тут же спросил себя – а что, если?.. Нет, ну что за глупости. Хотя очень возможно, что в минувшую ночь Лаида просто так, чисто по прихоти, позвала его к себе в номер.

Джакомо, ухмыляясь, явился с булочкой на подносе, и она приняла подношение.

— Пойду прыгать на чемодане, – заявила она и поднялась на ноги.

Антонио, проводив ее до подножия лестницы, спросил:

— А мне можно зайти к тебе?

— Ты с ума сошел? – было ему ответом.

Он остался ждать ее внизу, усевшись в плетеное кресло. Оно стояло в углу, откуда можно было видеть, что делалось на лестнице. А из-за своей стойки в глубине холла его самого могли рассматривать служащие за стойкой. Дориго был сам себе смешон – в его-то годы у всех на виду позволять какой-то девчонке водить себя на поводке. Дядюшка! Как же, так этому здесь и поверили! Расклад, старый как мир – старичок сыпет деньгами, а молодка тратит их на гульки с парнями. Во взгляде проходившего мимо официанта сквозила, как показалось ему, нескрываемая ирония.

Кто-то спускается по лестнице. Нет, шаги мужские. Появился молодой человек в джемпере, держа на руке замшевый пиджак. Спортсмен какой-нибудь. Может, один из гонщиков, что тренировались на автодроме, или водитель-испытатель. «Может, это именно из-за него, – подумалось Антонио, – Лаида запретила подняться к ней в комнату. Скажем, пока Лаида пила кофе здесь, молодой человек в ее номере брился, никуда не торопясь».

Антонио впился в парня взглядом, но тот прошествовал к выходу, не обратив на него никакого внимания. На душе полегчало. Если этот хахаль был с ней в ее номере, то Лаида, чтобы сойти вниз, должна была найти какой-нибудь предлог – и она, чего доброго, сказала бы ему, что приехал ее дядюшка. И тогда, хотя бы из элементарного любопытства, молодой человек непременно взглянул бы на него.

А впрочем, предположение было глупым. Лаида слишком сильно пеклась за свой имидж. И, пожалуй, напрасно – Антонио был уверен, что все, начиная с коридорного и заканчивая распоследним постояльцем, признали в ней проститутку-гастролерку. Вы только подумайте: приезжает девица в глушь, в Модену, и заявляет, что ее будут снимать для рекламы одежды. Ага, конечно, – снимать, может, и будут, только не в том смысле, да не для заявленных целей!

Лаида наверняка поостереглась бы заводить себе гостей на целую ночь. Отыграв постельный номер, она непременно тотчас выслала бы любовника из комнаты.

Некий внутренний протест вызрел в душе Антонио. Это ли все – не окончательное безумие? Откуда это мучительное копание, выискивание поводов для ревности? Кто ему вообще сказал, что Лаида – его собственность? Их не связывают никакие узы. Не должна же она хранить ему верность из-за тех пятидесяти тысяч лир, что она взяла у него в долг (рассказав о каком-то обязательстве, взятом на себя, когда заболела ее мать, и которое она обещала выплачивать частями; срок выплаты одного из взносов наступил буквально на следующий день), – он был только рад отдать их ей, чувствуя, что наконец-то он вхож хотя бы в одну из орбит ее личного пространства! Нет, он не имел никакого права считать, что эти пятьдесят тысяч лир налагают на нее хотя бы малейшее обязательство хранить верность. Что ж тогда? Разве девчонка не могла отправиться, куда ей вздумается, и встречаться с тем, с кем ей заблагорассудится? Какое он имел право возражать?