Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 119 – Юлий Люцифер

Радомир медленно отпустил плечо сына.

— Я не оставляю тебя в стороне, — сказал он.

Тихомир коротко усмехнулся.

— Правда?

— Правда. Ты идешь до входа в нижний ход. Дальше — только если Витослав скажет, что безопасно. Если не скажет, ты остаешься с ним и помогаешь по памяти.

— А если Милада закричит?

Радомир побледнел.

Но ответил:

— Тогда я пойду на ее голос. А ты не сделаешь так, чтобы мне пришлось выбирать между вами обоими.

Тихомир сжал зубы.

— Это нечестно.

— Да.

— Ненавижу это.

— Я тоже.

Странный ответ.

Но именно он удержал мальчика.

Мы свернули в западное крыло, где коридоры становились ниже и старше. Здесь редко ходили гости. Камень под ногами был темнее, на стенах меньше огненных чаш, а воздух пах влажной землей, хотя замок стоял высоко на скале.

У закрытой двери нас уже ждала Домна.

Я не знала, как она успела оказаться здесь раньше нас. Возможно, у архивариусов тоже были свои короткие пути. В руках она держала свернутый план на деревянных планках.

— Под сад ведут три хода, — сказала она без приветствий. — Один завален после пожара. Один запечатан родовой плитой. Третий служебный, старый. Его забыли внести в поздние планы.

Витослав взял план.

— Где вход?

— Под западной оранжереей.

Радомир резко поднял взгляд.

— Она закрыта с момента смерти Аурики.

— На бумаге, — сказала Домна. — В замках редко закрывают все, что считают закрытым.

Я посмотрела на план.

Линии были старые, выцветшие. Под Пепельным садом расходилась сеть узких ходов. Один вел к восточной башне. Другой — к старому обрядовому помещению, отмеченному знаком чаши и корня. Третий уходил ниже, туда, где план обрывался.

— Что это? — спросила я, указывая на знак чаши.

Домна ответила:

— Старая купель огня. Не та, где проводят современные обряды. Очень древняя. Ее использовали, когда родовые клятвы связывали не только с браком, но и с наследованием.

Радомир сжал план так, что дерево хрустнуло.

— Почему я не знал?

Домна посмотрела на него спокойно.

— Потому что вас учили новым планам, князь. Старые хранились в архиве матерей.

— В каком еще архиве матерей? — спросил Тихомир.

Архивариус перевела взгляд на него.

— В том, который мужчины Веренских перестали открывать три поколения назад.

Даже сейчас, в тревоге, эта фраза прозвучала как удар по всему замку.

Радомир не стал спорить.

— Вход.

Домна показала на плане.

— Западная оранжерея. За сухим фонтаном. Плита с тремя листьями.

— Витослав.

— Уже.

Начальник стражи взял двоих людей и пошел вперед. Мы двинулись следом.

Западная оранжерея была мертвой.

Когда-то здесь, наверное, росли теплые деревья, цветы, травы для лекарей. Теперь под стеклянной крышей стояли пустые кадки, сухие стебли и треснувший фонтан без воды. В свете тревожных факелов все это выглядело не заброшенным, а нарочно забытым.

Посреди оранжереи лежал серый след.

Тонкий.

Почти невидимый на камне.

Но я почувствовала его брачной печатью раньше, чем увидела глазами.

— Здесь, — сказала я.

Витослав уже стоял у фонтана. На его каменном борту были вырезаны листья. Не три. Пять. Но три из них потемнели у края.

— Плита, — произнес он.

Радомир подошел, положил руку на камень.

— Назад.

Витослав отступил. Тихомир тоже, но с трудом.

Радомир не стал использовать пламя. Только нажал на темный лист, потом на второй, потом на третий. Камень дрогнул и ушел вниз с тяжелым глухим звуком.