Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 141 – Юлий Люцифер

— Я буду стоять в круге, — сказала я Тихомиру. — Если ты действительно этого хочешь. И если мы заранее обсудим каждую линию обряда.

— Конечно обсудим. Я не хочу, чтобы жрецы опять что-нибудь переврали.

Радомир кашлянул.

— Тихомир.

— Что? Это правда.

— Правда тоже требует формы.

— Хорошо. Я не хочу, чтобы жрецы случайно ошиблись в мою пользу без моего согласия.

Я посмотрела на Радомира.

— По-моему, форма стала хуже.

— Зато смысл точный, — сказал он.

Мы все-таки рассмеялись.

Даже Тихомир.

После урока дети убежали к Савве — он обещал показать Миладе травы, которые меняют цвет от тепла ладони, а Тихомиру — мазь для ожогов, которую можно использовать без «этого мерзкого запаха старой редьки». Радана ушла с ними, потому что Савва один на двоих детей и трех банок с травами все еще был опаснее большинства печатей.

Мы с Радомиром остались в учебной.

За окном Пепельный сад уже не был черным.

Мы не пытались сделать его прежним. Не посадили там яркие цветы, не закрыли тропы белым камнем, не убрали все следы пожара. Вместо этого Витослав с людьми снял старые опасные печати, Домна нашла записи Аурики о растениях, которые она хотела посадить, а Милада сама выбрала первые саженцы.

Серебристый вереск.

Красные травы у низкой стены.

И одно тонкое деревце с темной корой, которое Тихомир назвал упрямым, потому что оно не сломалось после холодной ночи.

Радомир подошел ко мне.

— Ты побледнела, когда Тихомир попросил тебя о круге.

— Я старалась не заплакать.

— Получилось?

— Не уверена.

Он протянул руку и коснулся моей щеки большим пальцем.

— Получилось.

Мы давно уже не боялись таких простых касаний.

Но иногда я все еще вспоминала первую ночь. Не с болью, которая режет, а как точку, от которой видно, как далеко мы ушли.

— Ты рад? — спросила я.

— Что он выбрал Пепельный сад?

— Да.

Радомир посмотрел в окно.

— Мне страшно. Но да, я рад.

— Хороший ответ.

— Я учился.

— Медленно.

— У очень строгой женщины.

— Бедный дракон.

Он наклонился и поцеловал меня в висок.

Тихо, привычно, без прежней осторожности, будто спрашивать разрешения уже не нужно было каждый раз, потому что доверие стало частью дня. Но он все равно умел остановиться, если я отстранялась. Это тоже было частью нашего нового брака.

Не идеального.

Живого.

— После обряда Тихомира, — сказал Радомир, — я хочу провести еще один.

Я насторожилась.

— Какой?

— Наш.

— У нас уже был.

— У нас был договор.

Я молчала.

Он повернулся ко мне полностью.

— Я хочу новую клятву. Без старой чаши. Без совета. Без долгов твоего рода. Без слов, которые писали другие. Только если ты захочешь.

Сердце сжалось.

Не от страха.

От того, что счастье тоже может быть сильным и требовать смелости.

— Ты предлагаешь мне снова выйти за тебя?

— Да.

— За мужчину, который в первую брачную ночь сказал, что я жена по закону, но не мать его наследников?

Его лицо дрогнуло.

— За мужчину, который всю жизнь будет помнить, что сказал это. И будет каждый день доказывать, что понял цену этих слов.

— Каждый день — долго.

— Я рассчитываю.

Я посмотрела на наши руки. Его пальцы переплетались с моими. На моем запястье брачная печать давно изменилась: красная линия стала тоньше, мягче, без серого следа. Иногда она отзывалась на его пламя. Иногда на детский смех. Иногда просто на то, что я сама выбирала остаться.